Свои стихотворные фельетоны Дмитрий Быков неспроста назвал письмами счастья. Есть полное впечатление, что он сам испытывает незамутненное блаженство, рифмуя ЧП с ВВП или укладывая в поэтическую строку мадагаскарские имена Ражуелина и Равалуманан. А читатель счастлив от ощущения сиюминутности, почти экспромта, с которым поэт справляется играючи. Игра у поэта идет небезопасная – не потому, что «кровавый режим» закует его в кандалы за зубоскальство. А потому, что от сатирика и юмориста читатель начинает ждать непременно смешного, непременно уморительного. Дмитрий же Быков – большой и серьезный писатель, которого пока хватает на все: и на романы, и на стихи, и на эссе, и на газетные колонки. И, да, на письма счастья – их опять набралось на целую книгу. Серьезнейший, между прочим, жанр.

Перед нами – первый прозаический опыт лауреата Национальной премии «Поэт» Тимура Кибирова. «Радость сопутствует читателю „хроники верной и счастливой любви“ на всех ее этапах. Даже там, где сюжет коварно оскаливается, чистая радость перекрывает соблазн пустить слезу. Дело не в том, что автор заранее пообещал нам хеппи-энд, – дело в свободной и обнадеживающей интонации, что дорога тем читателям стихов Кибирова, которые… Которые (ох, наверно, многих обижу) умеют его читать. То есть слышат светлую, переливчато многоголосую, искрящуюся шампанским, в небеса зовущую музыку даже там, где поэт страшно рычит, жалуется на треклятую жизнь, всхлипывает, сжавшись в комок, а то и просто рыдает… Не флейта крысолова, не стон, зовущийся песней, не посул сладостного забвения, не громокипящий марш (хотя и все это, конечно, у Кибирова слышится), а музыка как таковая» (Андрей Немзер).

Первое, что отмечают рецензенты в прозе Наталии Червинской – ум: «природный ум», «острый ум»», «умная, ироничная» и даже «чересчур умная». Впрочем, Людмила Улицкая, знающая толк в писательской кухне, добавляет ингредиентов: отличное образование (ВГИК), беспощадный взгляд художника, прирожденное остроумие, печальный скепсис и свободное владение словом. Стоит прочесть всем, кто помнит, какую роль сыграла поправка Джексона – Вэника в эмиграции из СССР. А кто не в курсе – им тем более. Поправку наконец отменили, а жизнь не отменишь и не переиграешь – она прожита вот так, как ее написала-нарисовала «чересчур умная» Червинская.

Дают ли родители детям то, что им необходимо, и понимают ли их хотя бы в малой мере? Знают или хотя бы догадываются о том, что мир детства чрезвычайно сложен и труден даже по сравнению с миром взрослых? Всегда ли родители умнее ребёнка, как считает большинство из нас? Об этом и о многом другом, полезном для всех, кому интересны вопросы воспитания детей в возрасте от двух до пяти лет, книга Николая Заикина «Настя», которая продолжает книгу «Даша», вышедшую в издательстве «Время» в 2012 году.

Герой романа «Свечка» Евгений Золоторотов – ветеринарный врач, московский интеллигент, прекрасный сын, муж и отец – однажды случайно зашел в храм, в котором венчался Пушкин. И поставил свечку. Просто так. И полетела его жизнь кувырком, да столь стремительно и жестоко, будто кто пальцем ткнул: а ну-ка испытаем вот этого, глянем, чего стоят он и его ценности. В 2015 году роман стал лауреатом премии «Большая книга», получив вторую премию.

На заре 30-х годов молодой коммерсант покупает новый дом и занимает одну из квартир. В другие вселяются офицер, красавица-артистка, два врача, антиквар, русский князь-эмигрант, учитель гимназии, нотариус… У каждого свои радости и печали, свои тайны, свой голос. В это многоголосье органично вплетается голос самого дома, а судьбы людей неожиданно и странно переплетаются, когда в маленькую республику входят советские танки, а через год – фашистские. За страшный короткий год одни жильцы пополнили ряды зэков, другие должны переселиться в гетто; третьим удается спастись ценой рискованных авантюр. Рвутся любовные узы и связь прошлого и настоящего; выбирать приходится не между добром и злом, а между большим злом – и злом поменьше… Потом война кончается, но начинается другая – война власти против своего народа. Дом заселяют новые жильцы – бывший фронтовик, телеграфистка, старые большевики, шофер такси, многодетная семья… Стройная композиция, цепко схваченные детали, тонкий психологизм, легкая ирония, импрессионистская манера письма – все это отличает новый роман Е. Катишонок.

Сузанне переезжает из отеля в отель, хотя не знает, с кем играет в прятки. Патрик сходит на чужой станции и теряет высокооплачиваемую работу. Катя навещает подругу, чтобы заглянуть за шторку смерти. Нина делает вид, будто она – другая Нина. Марко перемещается в сны. Мария учится просыпаться. Влюбленные живут долго и счастливо. Бог кивает с неба. Место действия: города в разных странах и пространствах, соединенные железнодорожными путями. «Продолжая движение поездов» – книга о вечном поиске: себя, дома и чуда.

Возможно ли, чтобы так тесно переплелись судьбы русского, бразильца и англичанина? Возможно ли, чтобы у русского завязался роман с шотландской женой англичанина и при этом все они сохранили дружеские отношения? Возможно ли, что различные взгляды героев этой книги на происходящее в современном мире не препятствуют их регулярному общению, причём потребность в этом общении из года в год растёт? А решение о коллективном самоубийстве – как вам это? Совсем с ума сошли. Новая книга Дмитрия Воскобойникова читается взахлёб. Но предназначена она для интеллектуалов. Последнее предложение в книге – возможно, реквием по тем, кто родился в Советском Союзе в 1960 году. А возможно – начало их новой жизни. Или переосмысление её.

Один из главных «героев» романа – время. Оно властно меняет человеческие судьбы и названия улиц, перелистывая поколения, словно страницы книги. Время своенравно распоряжается судьбой главной героини, Ирины. Родила двоих детей, но вырастила и воспитала троих. Кристально честный человек, она едва не попадает в тюрьму… Когда после войны Ирина возвращается в родной город, он предстает таким же израненным, как ее собственная жизнь. Дети взрослеют и уже не помнят того, что знает и помнит она. Или не хотят помнить? – Но это означает, что внуки никогда не узнают о прошлом: оно ускользает, не оставляя следа в реальности, однако продолжает жить в памяти, снах и разговорах с теми, которых больше нет. Единственный способ остановить мгновенье – запомнить его и передать эту память человеку другого времени, нового поколения. Книга продолжает историю семьи Ивановых – детей тех самых стариков, о которых рассказывалось в первой книге автора («Жили-были старик со старухой»).

В книгу Евгения Брейдо вошли небольшой роман и три рассказа. Роман о любви, эмиграции, наполеоновских войнах, странном переплетении судеб. В рассказах Франция Наполеона сменяется Анжуйской империей Ричарда Львиное Сердце, чтобы тут же обернуться Россией Петра Великого. Судьбы обычных и необычных людей неотделимы от главных событий эпохи, а их жизнь, любовь и смерть, собственно, и являются Историей.