Елена Кондрацкая
У Ворона две жизни


У Василисы был только один шанс. Нанести удар быстро и не выдать себя. С нечистью нельзя иначе. Либо ты их, либо они тебя.

Колосья пшеницы забеспокоились, пропуская меж стеблей тусклый зелёный свет. Неподалёку от места, где пряталась Василиса. Зелёный огонёк мигнул и попыл точно в сторону чародейки. Вслед за ним, будто по команде, начали зажигаться другие огоньки. Всё больше и больше. Вот они уже охватили всё поле. Василиса приготовилась. На кончиках пальцев заплясали искры, но она сжала кулаки, и искры потухли. Не выдать себя.

Василиса задержала дыхание.

Огонёк подплыл ближе и замер. Василиса услышала приглушённое рычание и сдавленный писк полёвки.

Пора! Василиса выбросила вперёд руку.

– Замри! – парализующее заклинание сорвалось с пальцев и попало точно в цель.

Зелёный огонёк дёрнулся и потух. Остальные огоньки заметались по полю и тоже принялись гаснуть один за другим.

Василиса улыбнулась, поднимаясь на ноги.

– Бегите-бегите!

Она подошла к своей добыче. Парализованный анчутка лежал на земле рядом с растерзанной мышью. Жирненький, размером с два кулака. Зелёная шерсть была заляпана кровью и грязью, маленькие чёрные глазки смотрели злобно, острые ушки были прижаты к лысой серой голове, а огромный зубастый рот перекосило в оскале.

– Вы чего поля разорять повадились? – строго спросила Василиса. – Думаете, раз у нас полевика своего нет, так можно баловаться?

Анчутка задёргал когтистыми лапками, похожими на крысиные, – заклинание начало ослабевать.

– Порву тебя на куски, ведьма поганая! Это мы Хозяина поля разорвали и сожрали! И тебя разорвём и сожрём!

Василиса вздохнула и присела на корточки рядом с анчуткой.

– Правда, что ли? Вы полевика нашего сожрали? Сидели бы в лесу себе дальше, зачем пшеницу пришли портить?

– Сдохни-сдохни-сдохни! – орал анчутка, сотрясаясь в конвульсиях. – Я всех вас убью!

– Нет, дружочек. Ты вернёшься в лес, – Василиса взяла анчутку за шкирку и подняла на уровень глаз. Бесёнок поджал лапки, будто котёнок. – И пока к нам новый полевик не пришёл, убивать тут буду я. И преимущественно вас, если снова вернётесь. Ясно?

Говорить она старалась грозно, глядя бесёнку в чёрные широко распахнутые глазки. Анчутки хоть были наглые и крикливые, но до жути впечатлительные и трусливые.

– Ещё раз вас тут увижу, сожгу к чубасьей матери, – Василиса зажгла за кончиках пальцев пламя и поднесла его к зелёной мордочке. Бесёнок завизжал. – Всё ясно?

– Ясно-ясно, гадюка уродская! Всё ясно! Пусти, больная!

– Вот и славненько, – улыбнулась Василиса и бросила анчутку на землю. – Беги.

Заклинание спало, и бесёнок тут же дал дёру. Василиса отряхнула руки. Некоторое время нечисти в полях можно не опасаться.



***

Утро выдалось ясное, на редкость прохладное, но обещающее привести за собой жаркий солнечный день. Пташки приветствовали солнце дивными переливами тоненьких голосков. В траве шуршали мыши, вдалеке мычали коровы и глухо лаяли псы пастухов.

Василиса лежала на стоге свежего, ещё влажного сена и наблюдала за облаками. Потянулась, наслаждаясь приятным напряжением в мышцах, и закрыла глаза. В животе урчало от голода, но Василиса не спешила покидать своё убежище. Она размышляла о ночной охоте. Неужели и правда анчутки прикончили полевика? Хозяина поля она видела всего пару раз. Дух – маленький лохматый старичок размером с кошку – уже сорок лет следил за посевами и урожаем, отгонял крыс и других вредителей, не любил показываться людям. А потом просто исчез. Зато нагрянули полчища анчуток. Эти бесенята редко покидали леса и болота. Что вдруг заставило их покинуть насиженные места и покуситься на полевика и посевы, оставалось неясным.

«Возможно, получится найти ответ в одной из книг Беремира, – подумала Василиса, зевнув. – Но сначала вздремну».

Вилы просвистели и жадно вгрызлись в сено в нескольких сантиметрах от головы Василисы. Какое там сено? Чародейка была уверена, что целилось это универсальное оружие против всех видов нечисти прямиком в её левый глаз, а то и сразу в оба.

С диким утробным воплем Василиса выпала из стога. Страх тут же сменился злостью и желанием покарать несостоявшегося убийцу.

– Ты куда вилкой своей тычешь, душегуб?!

«Душегубом» оказался Миколка – огромный бородатый мужик суровой наружности, впрочем, весьма доброго нрава. Поговаривали, что к пиву он пристрастился ещё с младенчества, отчего не вышел умом, но вымахал до богатырских размеров.

Миколка отступил, прижимая драгоценные вилы к груди. Мутные глазки испуганно глядели на Василису.

– Василиса? Васька, ты, что ли? – выдавил он.

– Ты меня убить вздумал? – проворчала чародейка, отряхиваясь от приставшей соломы.

Миколка виновато топтался на месте и неловко улыбался.

– Да я ж это… Не знал, – пожал плечами он, почёсывая жёсткую каштановую бороду. – А ты чегой-то по стогам спозаранку ховаешься?

– Тебя жду! Чтобы в жабу превратить, а то в пруду запевалы не хватает.

Мужик почесал волосатой лапищей в затылке, видимо, сосредоточенно обдумывая предложение важной роли в местном водоёме.

– Не надо меня в жабу, – в итоге серьёзно изрёк он.

– Ладно, уговорил, – отмахнулась Василиса.

На окраине поля появился большой сивый пёс, издалека походивший на упитанного волка. Василиса вздохнула – конвой прибыл.

Не удосужившись попрощаться с Миколкой, чародейка поплелась навстречу псу.

– Васька! – крикнул Миколка вдогонку. – Сегодня ж гуляния начинаются у девок. Ты придёшь?

– Если дел поважнее не будет! – ответила Василиса и хмуро обратилась к псу, – Ну, Вой, чего пришёл?

Вой возвёл на неё укоризненные карие глаза, нравоучительно промолчал и отправился вниз по дороге.

– Ну да, я опять сбежала! В конце концов, имею я право на личную жизнь?

Василиса шла следом и пыталась придать себе как можно более виноватый вид. Пёс снова не удостоил её ответом, только слабо вильнул опущенным хвостом.

Деревенька Лютоборы, расположенная в Тригорской долине, что на самом краю Дарнецкого княжества, уже давно ожила. Стоял конец лета – время уборки урожая, так что народ трудился на полях и огородах. Детишки гоняли по улицам кур и гусей, а порой куры с гусями мчались вдогонку за обнаглевшими мальцами. Деревянные домики смотрели на улицы разноцветными наличниками из-за низеньких плетёных оград.

Деревня, окружённая тремя горами – отсюда и название долины – уместилась в устье двух рек, посреди огромного дремучего леса. Василиса ещё не забыла, как впервые приехала в долину и долго плутала по окрестным лесам, пока не встретила добродушную тригорскую знахарку. Та вызвалась проводить Василису до деревни, по дороге заболтав до такой степени, что Васька успела пожалеть, что воспользовалась предложением.

Под конвоем пса Василиса дошла до потемневшего от времени домика на самой окраине деревни. Вой лёг у крыльца и устало положил голову на лапы. Василиса легонько потрепала пса по голове и проскользнула в дом.

В доме было тихо. Беремир дремал в кресле у печи. Очки в костяной оправе сползли на бок и грозили свалиться на пол.

«И этот спит!» – подумала Василиса и хитро улыбнулась.

Намереваясь хорошенько пошуметь, Василиса направила взгляд на чугунные горшки, аккуратно расставленные на полке, и тут её заметил домовой Тирг— чёрный вредный кот с порванным ухом и плешивым боком.

– Яви-и-илась! – возопил Тирг, вскакивая на задних лапах.

Наставник подпрыгнул в кресле, разбуженный кошачьим воплем. А Василиса запустила в домового раскалёнными добела искрами. Стена позади него тут же закоптилась, а Тирг поспешил спрятаться за печкой. Запах палёной шерсти подсказывал, что хвост коту уберечь не удалось.

– Василиса-Василиса, – укоризненно покачал головой Беремир, плохо скрывая улыбку. – Достойные чародейки не гоняют домовых и уж тем более не портят стены в домах своих учителей.

Василиса опустила глаза и зашаркала ножкой, всем своим видом показывая, как ей ужасно, ну просто смертельно стыдно. Впрочем, заметно переигрывала. Наставник тяжело вздохнул. А Василиса исподлобья покосилась на него: вроде бы не сердился. Наверно, опять думал о том, какая нерадивая ему досталась ученица.

– Ну и где ты всю ночь пропадала? – поинтересовался Беремир.

Василиса знала, что Вой давно сдал её со всеми потрохами. Наставник любил посмотреть на мир глазами своего верного пса.

«Гадкий пес, ни одной кости у меня больше не получит», – зло подумала чародейка и не моргнув глазом отрапортовала:

– На сеновале.

Наставник возвёл на ученицу живые голубые глаза и сложил руки домиком.

– И чем, позволь поинтересоваться, ты там занималась?

– Анчуток ловила, – честно ответила Василиса. – Миколка жаловался, что они у него пшеницу портят. Они ещё и полевика…

– А меня предупредить? – развёл руками Беремир. – Ну, вот что мне с тобой делать? Нормальные девицы в её возрасте по ночам на сеновал целоваться бегают, а она то несчастных бесов гоняет, то по лесу шастает – вурдалаков выслеживает, то бедных русалок из пруда на дубы перетаскивает. Семь лет уже прошло, а ума не прибавилось.

Василиса печально вздохнула: что ж поделаешь, не прибавилось…

Из-за печки выглянула хитрая морда домового.

– И меня, хозяин, ни за что ни про что обижает, – взвыл он, и тут же юркнул обратно за печь, атакованный очередным снопом искр.

Наставник обратил на ученицу долгий тяжёлый взгляд внезапно потускневших глаз. Василисе стало не по себе. Так порой смотрел старый Вой, а домовой вздыхал и без особых сожалений говорил, что недолго псу осталось. Но не успела Василиса толком испугаться этого взгляда, как Беремир улыбнулся, поднялся с кресла и подошёл к книжному шкафу. Василиса настороженно следила за наставником, ожидая обычного наказания, которое следовало за подобными ночными прогулками.

– Наказание, – пробормотал Беремир, взял с полки книгу, начал медленно перелистывать страницы. – Пожалуй, в наказание мы сегодня займёмся бегом и фехтованием…

Василиса молчала. Не так плохо. Во всяком случае, интереснее зелий или помощи местным, которым обычно требовалось выгнать крыс, тараканов или вылечить похмелье.

– А потом, – Беремир сделал интригующую паузу, – ты отправишься на гуляния в честь начала Осенних Уз.

– Не-ет, – протянула Василиса. – Что мне там делать?

– Будешь помогать Милене и следить за порядком на площади. Через пятнадцать минут жду тебя на заднем дворе, – на этих словах Беремир сунул книгу под мышку и вышел из избы.



***

– Держи удар! – Беремир сделал два выпада двуручным мечом.

Василиса охнула, едва успевая отбить первый и отскочить от второго. Мечник из чародейки был, прямо скажем, так себе. Она не любила ближний бой, предпочитая холодному оружию боевые заклинания, но Беремир не уставал настаивать на том, что хороший Ворон должен владеть обычным оружием не хуже магического.

– Не расслабляйся! Что будешь делать, когда в бою опустеет резерв? Сдашься на милость врагу? – крикнул Беремир, продолжая наступать.

Василиса поморщилась. Начинается: «Сила чародеев не бесконечна… бла-бла-бла…»

– Сила чародеев не бесконечна! Только глупец будет рассчитывать исключительно на заклинания, – за каждым словом Беремира следовал мощный удар. Василиса едва успевала уворачиваться. – Будь умнее! И проучи такого глупца!

– Разве не для этого в пару чародею дают воина? Железками махать… – проворчала себе под нос Василиса, но Беремир её услышал.

– Воин – твой партнёр, а не опора. Учись полагаться на себя!

Учитель не давал Василисе возможности перейти в наступление, вынуждая защищаться. Несколько раз он даже сумел достать её – задел правое предплечье и хорошо приложил по бедру. Будь мечи наточены, Василиса лишилась бы сначала руки, а потом истекла бы кровью, попрощавшись с бедренной артерией. Сейчас же ей грозили пара синяков и горечь обиды. Надо было что-то делать, – Василиса стиснула зубы, – иначе она скоро окажется на земле.

Вариантов было немного. Уворачиваться и надеяться, что наставник выдохнется раньше, чтобы получить возможность нанести хотя бы один удар. Задача не из лёгких. Пусть Беремир и выглядел как старик, силе и выносливости его могли позавидовать многие воины. А уж невыспавшейся Василисе, которую наставник перед уроком фехтования успел погонять трусцой вокруг огорода, надеяться было и вовсе не на что. Пот заливал глаза, дыхание уже давно перестало быть ровным, руки дрожали от усталости.

Но ещё можно было схитрить.

– Никакой магии, Василиса! – прорычал Беремир, безошибочно предугадывая намерения ученицы. – Превращу в козу на неделю!

– Так нечестно! – рявкнула Василиса и из последних сил пошла в наступление. – У вас преимущество!

– Я буду рад, если в жизни тебе будут попадаться только честные противники, – засмеялся Беремир, легко отражая слабые удары чародейки. – Которые не заденут твоё хрупкое эго!

– А-а! – закричала Василиса и пошла в лобовую. Скорее от безысходности и усталости, чем надеясь пробить защиту Беремира.

Разумеется, удар не прошёл. Василиса больно напоролась на меч, а в следующий миг грубая подножка сбила её с ног. Земля ударила в грудь, вышибая воздух из лёгких, меч отлетел в сторону, и Василиса со стоном уткнулась лицом в траву.

– Не смей так легко сдаваться! – Беремир, который обычно со смехом встречал неудачи ученицы, говорил зло и грубо.

Василиса удивлённо смотрела на него с земли, не спеша подниматься.

– Но я устала, – протянула она обиженно.

– Лентяйка! Если хочешь попасть в Гвардию и стать Вороном, не имеешь права на усталость! – Беремир швырнул меч на землю. – Ты приехала сюда учиться чародейству, а не дешёвым фокусам!

Василиса ошалело смотрела на наставника. Она ещё ни разу не видела его таким. За все годы учёбы он никогда не повышал не неё голос. Отпускал саркастичные шуточки, превращал в жабу, козу и хомяка, называл неучью и бездарем, но ни разу не кричал.

Увидев замешательство на лице Василисы, Беремир вздохнул.

– Вольская Гвардия – это не развлечение. Это лучшие чародеи и воины Царства. И место среди их числа нужно заслужить. Иди в баню, помойся и поспи пару часов. И не смей сбегать с гуляний, пока Милена тебя не отпустит.



***

Когда Василиса проснулась, солнце уже пряталось за горизонт, выпятив на прощание красный бок. За окном стрекотали кузнечики. Внизу потрескивали дрова в печи и слышалось ворчание Тирга.

Вечно недовольный домовой мог достать кого угодно. За домом он следил в самую последнюю очередь, предпочитая летом валяться на солнышке, а зимой проводить весь день на печи. Любил украдкой слизывать сливки и воровать колбасу из погреба. В общем, занимался Тирг всем тем, чем занимаются обычные коты, только что вдобавок бубнил, как ворчливый дед, и мышей не ловил, утверждая, что его нежная душа не способна на убийство. Готовил домовой хорошо, но редко, чаще перекладывая эту обязанность на Василису или Беремира. Наставник не спешил ставить домового на место, отчего-то спуская ему с лап любые шалости и дерзости.

Спрыгнув с постели, Василиса оглядела комнату в поисках обуви. На самом деле это даже была не комната, а чердак, который Беремир ей выделил за неимением лучшего в их маленькой избушке, где было всего две комнаты: просторная горница с печью и кабинет Беремира – с кроватью и письменным столом. Но и таким условиям Василиса была рада. Она готова была жить хоть в одной конуре с Воем за право обучаться у одного из сильнейших боевых чародеев во всём Вольском Царстве. Пусть и отошедшего от дел.

Беремир много лет служил при Совете и входил в четвёрку лучших гвардейцев. Их называли Всадниками. Сильнейшие чародеи, убившие столько нечисти и спасшие столько человеческих жизней, что не пересчитать. Их имена знал каждый в Вольском Царстве: Беремир, Лыбедь, Аргорад и Мира. О них слагали песни и легенды.

Всадники возглавили Гвардию, когда им не было и двадцати. Беремир встал во главе Воронов – охотников на нечисть. Мира возглавила Соколов – элиту гвардии, которая боролась с чернокнижниками. Лыбедь руководила целителями – Журавлями. А Аргорад встал у руля всей гвардии.

Василиса мечтала стать Вороном сколько себя помнила. Нянька Дуня рассказывала ей истории про подвиги гвардейцев, про Великую Войну и страшные Тени. Маленькая Василиса забиралась под тяжёлое пуховое одеяло, Дуня закатывала рукава вышиванки, обнажая белые полные руки, распускала косу – уже совершенно седую в её двадцать лет – и забиралась следом. Свет свечи освещал её круглое лицо в россыпи веснушек. Василиса прижималась к её тёплому мягкому животу и закрывала глаза, готовая слушать новую историю. Говорила Дуня шёпотом, чтобы не разбудить мать, которая спала в соседней комнате.

– Говорят, у ворона две жизни. Первая даётся ему с рождением, а вторая – на службе у Морены. Эти птицы могут сослужить добрую службу тем, кто знает, как попросить, или тем, кто в ней нуждается. Именно такую птицу однажды встретил одинокий юноша – Ворон на службе у гвардии.

– Но ведь все Вороны работают в парах, – зашептала Василиса. – Чародей и воин. А этот один? Так не бывает!

– Это был могучий воин, и у него никогда не было пары. Его боялись и сторонились, потому что не был он похож на других. У него не было ни имени, ни прошлого, он пришёл из-за снежных пустынь, нелюдимый и холодный. Его глаза – отблески синих морей Севера – смотрели на мир непроглядной тьмой глубин. Но был в его сердце росток любви, а в руках – острый меч, что побудили его встать на защиту людей от нечисти.

Однажды гнался этот гвардеец за страшным чудищем, решившим погубить наш мир ради собственной прихоти. Погубило то чудище столько жизней, что не пересчитать, и никто не мог его ни найти, ни победить. Длилось это так долго, что сама Морена устала от его злодеяний и отправила к гвардейцу своего ворона – указать верный след. И строго-настрого запретила помогать чем-то ещё.

Но гвардеец и ворон в погоне за чудищем сблизились и уже не представляли жизни друг без друга. И вот схлестнулся гвардеец в битве с чудищем. И бились они три дня и три ночи, пока оба не изнемогли от усталости. На исходе третьей ночи отрубил гвардеец голову чудищу своим острым мечом, но и сам пострадал от его острых зубов и упал замертво.

Опечалился тогда ворон и вопреки наказу Морены полетел в её царство к источнику живой воды. И принёс он капли её на своих крыльях, и напоил ими мёртвого друга. И ожил гвардеец, и обнял любимую птицу, которая теперь служила только ему. И больше никто из них не был одинок.

– А Морена? – зашептала Василиса.

– Сперва Морена хотела наказать своего ворона за своеволие, но, признаться честно, они смогли ненадолго развеять её скуку. А богам порой бывает до смерти скучно в своих чертогах. И Морена сжалилась над гвардейцем и своей птицей и позволила ворону остаться при нём. Вот и сказке конец, а теперь, давай, засыпай скорей.

И Василиса закрывала глаза и воображала, как сражается с нечистью, выигрывает битвы и спасает мир от восстания чернокнижников.

А потом ей выпал шанс стать одной из таких бесстрашных чародеев: Беремир взял её в ученицы. Характер у наставника был весьма лёгкий: он любил пошутить и посмеяться. Особенно его радовало, когда Василиса оказывалась в выгребной яме или почерневшей от копоти после очередного неудачного заклинания. Ещё Василиса периодически виртуозно проделывала в крыше дыры, подпаливала любимый ковёр учителя и его же любимую бороду в попытке улучшить свои умения. Такие проделки веселили учителя меньше, но даже к ним он умел отнестись с юмором.

По праздникам Беремир любил крепко выпить и повспоминать былые сражения, старых друзей и врагов, а иногда и бывших любовниц. Впрочем, случалось это довольно редко, а в остальное время на расспросы Василисы о его работе в Совете Беремир реагировал неохотно и предпочитал отвечать уклончиво.

Натянув обувь, Василиса сложила разбросанные по комнате вещи в сундук под небольшим окошком, создавая видимость порядка, и кинула покрывало на деревянную кровать – на случай, если наставнику, не любившему бардак, взбредёт в голову заглянуть в её покои.

Выйти из избы, минуя общую комнату, было нельзя, а Василиса не хотела попадаться Беремиру на глаза, поэтому вылезла в окно, под которым очень удобно росла крепкая зелёная лоза. Её чародейка собственноручно вырастила несколько лет назад. Тогда она ещё не сбегала по ночам в поля и на болота и была усердной ученицей, крушившей всё вокруг себя только в дневное время и под присмотром.

Задание было простое – обуздать стихию земли и вырастить огуречную лозу на одной из грядок с помощью заклинания ускоренного роста. Лозу-то начинающая ведьма вырастила – с неё даже сошли три вяленьких огурчика. Но на этом Василиса не успокоилась. Заинтересовавшись милым плющом, который нерешительно взбирался по подножию дома, чародейка решила ему помочь. Заклинание сработало неожиданно мощно: в считанные мгновения плющ обвил всю заднюю часть дома. Да так крепко, что даже Беремир не смог его вывести. Интересно, что потом – как Василиса ни старалась – подобные трюки с растениями у неё не получались.

Василиса вышла на дорогу, ведущую к площади, и продолжила размышлять о своей нестабильной магической силе.

Обычно чародей пользуется резервом магической силы, который позволяет колдовать без вреда для себя. Если резерв опустошается, чародей расходует физическую энергию.

На начальных этапах обучения Василиса, ещё не умевшая различать магическую и физическую энергию, исчерпав резерв, принималась вытягивать силу из крови и мышц, отчего едва держалась на ногах и буквально засыпала на ходу после колдовских упражнений. Со временем Беремир научил её разграничивать и чувствовать разные виды энергии. Рассказал, что у каждого чародея объём резерва разный и, как правило, постоянный.

У Василисы же с резервом творились странные чудеса. Иногда она могла колдовать часами, сплетая самые невообразимые заклинания и не чувствуя усталости. Энергия не заканчивалась и била через край. Василиса чувствовала, что способна сворачивать горы и осушать океаны. Но порой чародейка выдыхалась уже после пары-тройки простеньких заклинаний. Этому ни Василиса, ни Беремир не могли найти объяснения.

От размышлений Василису отвлёк галдящий народ и громкая музыка – она и не заметила, как дошла до площади. Жители деревни уже вовсю веселились: водили хороводы и пели песни. Дети играли в салки, молоденькие девушки в сторонке заплетали друг другу ленты в косы, юноши пили медовуху и украдкой поглядывали на девиц.

Сегодня они разобьются на пары, прыгнут, держась за руки, через костёр, а потом уединятся где-то от чужих глаз, чтобы познавать тела друг друга так долго, насколько хватит сил. Согласно преданию, первая из невест, которая подарит этому миру младенца, станет любимицей богов, а ребёнку будет уготована судьба богатыря или богатырши.

На площади появилась пышная знахарка Майя в длинном сарафане. Увидев Василису, она поправила расшитый цветами платок и расплылась в улыбке. Щеки её украшал здоровый румянец, рукава рубахи были подвёрнуты, обнажая розовые локти, полные предплечья и грубоватые ладони. На правом запястье была повязана красная нить с рунным камнем – защита от сглаза.

– Василиса, золотце! Рада, что ты пришла! – воскликнула знахарка, перехватывая поудобнее корзинку с травами и ягодами.

Василиса остановилась и неопределённо пожала плечами.

– Опять старик-Беремир замучил? – понимающе хохотнула Майя, демонстрируя ряд крупных крепких зубов. – Ну, ты, детка, сама к нему навязалась. Так что ни на кого, кроме себя, не серчай. Оно-то, знаешь, как бывает…

Василиса не знала, и узнавать особого желания у неё не было. К сожалению, это не имело особого значения, потому что, если Майя открывала рот, улизнуть из её цепких сетей было непросто. Знахарка была из тех одиноких людей, которым нужен слушатель, а не собеседник, так что говорить она могла без умолку, забыв про все мирские дела. Василиса слушала её в пол-уха, изредка кивала и поддакивала.

– Так будешь сегодня жениха искать? – спросила Майя, кажется, уже не в первый раз.

– Ну, я…

– Знаю-знаю, не любишь ты все эти праздники, – перебила Майя. – Но ты же девушка молодая, красивая, хоть и с норовом. Деревушка у нас немаленькая, да молодцев ещё щенками разбирают. Так что упускать такой шанс – грех! А то вот уже в девках засиделась.

То, что Василиса засиделась в девках, в Лютоборах не забывал напомнить каждый мало-мальски знакомый, начиная от Майи и заканчивая старухой Зозо, которой Василиса на прошлой неделе помогала избавиться от банника. Дело близилось к двадцати годам, и местные женщины начинали поглядывать на Василису косо, сочувствующе качать головами и даже порой посмеиваться. Сама чародейка не обращала на них внимания, предпочитая заниматься гораздо более важными вещами. В конце концов, в Лютоборы она приехала не жениха искать, а учиться магии.

На сцене появилась Милена – староста деревни. В красном праздничном сарафане, полная и статная. Её круглое лицо украшали массивные височные кольца. Она вскинула к небу руки, призывая собравшихся замолчать. В этом году праздник Осенних Уз совпал с пятидесятилетней годовщиной окончания Великой Войны, и Милена, ожидаемо, начала свою торжественную речь именно с этого.

– Сегодня особенный день! – начала она. – Последний день лета. Начало Осенних Уз. И день торжества всего человечества. Слушайте все! Стар и млад! Это история нашей победы. Мы рассказываем её, чтобы не забывать. История, благодаря которой мы можем сегодня пить мёд и гулять ночь напролёт. Без страха!

Милена замолчала и обвела взглядом толпу. Все слушали молча, даже дети прекратили резвиться и затихли, глядя на старосту во все глаза.

– Пятьдесят лет назад чернокнижники развязали войну. Великую Войну. Они хотели власти, задумали свергнуть царя-батюшку и учинить свои порядки на наших землях. Долго готовили они тот заговор. Долго прятались в пещерах и норах, взывая к Чернобогу, собирались в стаи, будто крысы, изучая древнее, тёмное колдовство. И вот пробил страшный час. Обрели они силу могучую и отворили врата Нави!

Музыканты ударили в барабаны, прогремели трещотки. По толпе пробежал взволнованный гул. Милена раскинула руки и возвела взгляд к небесам.

– И вырвалась на свободу нечисть страшная! Чудища мерзкие. Прежде бездумные и кровожадные, они стали оружием в руках чернокнижников. Куда указывал перст чернокнижника, туда и кидались нечистые твари. По их прихоти терзали волколаки наших детей, разоряли аспиды наши земли, опустошали вурдалаки наши деревни.

Снова грянули барабаны. Заплакал ребёнок.

– Царская дружина, придворные чародеи и весь вольский народ восстал против этой напасти. Но не нечисть и не чернокнижники оказались страшнее всего. По умыслу али по незнанию выпустили чернокнижники из Нави жутких существ, прозванных Тенями. Не видали мы прежде таких существ, да оказались они пуще прочего. Днём и ночью Тени не имели силы. Ни увидеть их было, ни услышать, ни почувствовать. Но в предзакатные часы, когда над землёй сгущались сумерки, обретали Тени страшную силу. Овладевали они телом человеческим и терзали его до последнего вздоха. А как испустит страдающий дух, брались Тени за следующего. Не было у них ни друзей, ни врагов. Терзали они и чернокнижников, и чародеев, и простой люд. Им – как и собственной тени – невозможно было нанести вреда. Ни одно заклинание, ни одно оружие их не брало. То была гибель людская.

И когда уж гибель всего живого была неминуема, появился молодой и сильный чародей Белогор Ратный, что принёс Очищающий Свет. Засиял тот свет в руках его подобно тысяче солнц, и исчезли Тени будто их и не было!

Милена хлопнула в ладоши. Заиграли гусли. И толпа разразилась восторженными криками и аплодисментами.

Василисе история казалась неполной. Не хватало в ней ответов. Что это был за свет? Как Белогор его раздобыл? И как вообще узнал о нём? Всё это осталось тайной, которую чародей унёс с собой в могилу.

Тени исчезли, восстание чернокнижников подавили, Белогора приняли в Верховный Совет Чародеев. А через пару лет Белогор основал Вольскую Гвардию – восстание показало, что для защиты человечеству не хватает хороших чародеев и целителей.

– Интересно, как всё-таки Белогор сумел избавиться от Теней? – пробормотала Василиса.

– Может, если бы Белогор не исчез, то рассказал бы нам, – пожала плечами Майя.

– Исчез? – удивилась Василиса. – Он же умер!

– Говорят, что Белогор ушёл в Тёмные Леса с двенадцатью учениками. И не вернулся. Царь отправил за ними дружину – ничего, как в воду канули. Гиблое место. Не зря люди до сих пор сторонятся Тёмных Лесов. Дальше Белого Камня заходить никто не решается.

– Думаешь, он жив? – спросила Василиса с нескрываемым любопытством. – Если так, то он, должно быть, уже старик!

– Многие чародеи доживают до двухсот с лишним лет, правда, большинство из них становятся маразматиками. Сколько Беремир баек про Кривого Рэма травил!

Василиса кивнула. Кривой Рэм – любимый персонаж историй Беремира. Двухсотпятидесятилетний чародей – самый старший председатель Совета. Бедняга совсем выжил из ума. Беремир рассказывал, как на одном из праздников урожая Рэм, впав в очередное помрачение рассудка, решил приготовить уху из русалки, которая неосторожно попыталась его поцеловать. Несчастную едва успели вытащить из котла.

– Уверена, если Белогор и умер, то не тогда и не в том лесу.

– Ты сама сказала, что Тёмные Леса – опасное место, – возразила Василиса. – Там обитают существа пострашнее нашей милой и родной нежити.

– Может быть. Только неужели тот, кто победил Теней, не нашёл бы способ справиться с существами Леса? К тому же… Белогор не просто так туда пришёл, а с какой-то целью, о которой знали только ученики, – а они сгинули вместе с ним.

Тон Майи заставил Василису насторожиться.

– Ты так говоришь, будто не любишь Белогора, – задумчиво протянула она.

Майя пожала плечами.

– Сложно любить или не любить того, кого никогда не знал. Но вот вопрос. Если он был таким добрым и пушистым, то почему не раскрыл тайну борьбы с Тенями? Вдруг миру снова придётся встретиться с этими монстрами? А этот его поход в Тёмные Леса? Никому не сказал, зачем туда идёт, даже жене…

Василиса не очень уверенно кивнула. Майя звучала убедительно, но чародейка не была готова изменить мнение о человеке, о котором весь мир слагал легенды и песни. Белогор был национальным героем, на которого равнялись все чародеи и чародейки.

На площадь выбежал Миколка:

– Пожар! Горим!

Василиса медленно обернулась на крик. Нет! Ей, должно быть, показалось…

– Пожар!!! – ещё громче закричал Миколка, привлекая всеобщее внимание. – Скорее!!! Дом Беремира горит!

Люди засуетились, закричали женщины, а Василису будто молнией ударило. Вскрикнув, она кинулась обратно к дому, расталкивая всех на своём пути.

– Воды! Несите воды! – кричала Майя, а Василиса неслась по дороге, чувствуя, как взвыли от напряжения мышцы ног.

Она не пробежала ещё и половины пути, когда увидела, что на деревьях впереди пляшут рыжие блики, заставляя тени хаотично метаться и искривляться, словно от истерического хохота.

Нет! Ноги ещё быстрее понесли Василису к дому.

Вспыхнул! Как спичка вспыхнул. Дом был объят пламенем. Горел. Её дом горел. А за ним – один за другим вспыхивали другие. Люди бросались к домам, и пламя глотало их живьём. Люди кричали, падали замертво, а пламя вздымалось всё выше и разгоралось всё ярче.

Василиса застыла, глядя на это безумие. Тлеющие тела лежали у неё под ногами, в ночное небо взметались тысячи искр, затмевая собой звёзды. Из горящего дома выбежала девочка, совсем малышка. Но не успела отойти от крыльца и пару шагов, как пламя сделало её своей пищей. Сначала вспыхнули её белокурые волосы, и через мгновение уже вся она исчезла в огне.

Сложив руки в печати, Василиса начала сплетать заклинание, пытаясь потушить пожар, но огонь в ответ на чары только плюнул своими рваными ошмётками ей в лицо. Не работает! Невозможно! Василиса закричала и упала на колени. Ноги дрожали. Она потерянно оглядывалась по сторонам. Вокруг бегали люди с вёдрами, тщетно пытаясь потушить дома. Где же Беремир? Почему он не спасает людей?

Неужели он?.. Василиса бросилась к дому. Наспех сплела сферический щит и вошла в горящую избу.

В лицо дохнуло жаром, от дыма защипало глаза. Щит защищал от пламени, но не от едкого дыма.

Огонь был всюду. Чародейка плевалась и кашляла, заходила всё глубже, звала наставника, но не слышала ответа. И не могла услышать.

В кресле у камина полулежал Беремир. Его остекленевшие глаза были широко раскрыты, а горло вспорото от уха до уха. Василиса захлебнулась собственным криком, набрав полные лёгкие дыма, и зашлась болезненным кашлем.

– Вася, – послышался слабенький голосок из-за печки. – Вася, это ты?

– Тирг?! – сипло откликнулась Василиса. Голова кружилась, а кашель не останавливался. Лёгкие сдавливали новые и новые спазмы. – Ты где, Тирг? Надо выбираться…

Василиса осторожно заглянула за печь и каким-то чудом выудила оттуда маленький чёрный комочек. Щит ослаб, и руки обожгло огнём. Домовой вцепился когтями в Василису. Его тельце с каждым мгновением становилось всё более зыбким. Домовой умирал вместе со своим домом. Василиса знала, что не сможет его спасти, что он обречён, но всё равно не отпускала, ощущая под пальцами, как быстро-быстро вздымалась и опускалась его грудка.

– Сейчас, – она ещё крепче прижала Тирга к груди. – Сейчас… Мы выйдем…

Пламя с жутким воем пожирало крышу. Над головой затрещала балка и с грохотом обрушилась где-то позади, заставив Василису в испуге отшатнуться. Ударившись боком о затерянную в дыму стену, она почувствовала, как пламя лизнуло щёку. Дышать Василиса больше не могла, лёгкие отказывались работать, сообщая это нестерпимой резкой болью. Кашляя, Василиса огляделась по сторонам в поисках выхода – но уже ничего не видела. Сделав несколько отчаянных шагов наугад, она упала, заходясь кашлем.

– Вот леший, – выдавила чародейка, наверно, самые нелепые последние слова и провалилась во тьму.

Он пришёл в этот мир с болью и отчаянием. Он не знал, кто он, не помнил ни имени, ни прошлого, ни самого себя. Только где-то глубоко внутри, на границе между сознанием и безумием теплилось едва различимое, будто бы отдалённо знакомое «я».

Первое, что он услышал, – собственное дыхание. Хриплое, тяжёлое.

Он открыл глаза и осознал себя в комнате. По крайне мере, он подумал, что это была комната. Потолок, красные отблески, тёмные, дрожащие тени. Он будто бы уже был здесь, когда-то давным-давно.

На его лоб легла чья-то ладонь. Сухая, словно осенний лист.

– Всё хорошо, мой мальчик, – незнакомый голос, должно быть, принадлежал старику. – Всё хорошо. Я здесь.

– К чему всё это? – другой голос, женский. – Ты же знаешь, что он долго не протянет.

– На этот раз всё по-другому!

Старику никто не ответил.

А он продолжал лежать, безмолвно, потому что, кажется, не знал слов. Не знал или забыл? Он не мог ответить себе на этот вопрос.

Тени на потолке напоминали ему о туманных сновидениях. Но видел ли он их? И откуда ему вообще известно, что такое сны?

– Ты меня слышишь? – снова этот старый голос. – Узнаёшь?

Он повернул голову – это правда был старик. Высокий, с глазами чернее самых глубоких теней.

– Мальчик мой… – пробормотал старик.

– Я… – сорвалось с его губ. В памяти начали всплывать картины.

Деревянный дом, солнце, лужайка, усеянная жёлтой россыпью одуванчиков, кот, уснувший на заборе. Что это? Сны? Или воспоминания?

А эти чёрные глаза? Он снова заглянул в них. Разве они всегда были такими?

– Ничего, тебе скоро станет лучше, – руки старика приподняли ему голову, губ коснулась глиняная чаша, в горло хлынуло горькое варево.

Боль немного отступила, видения стали чётче. Просторные сени, валенки в снегу, запах маминых пирогов, жар печи. «Лучезар, обед!» – кричит женщина, и он бежит ей навстречу.

Старик протёр его лицо влажной тряпкой. Он ещё раз взглянул в тёмные глаза.

– Папа?



***

«О, Перун, избавь меня от мучений», – молила Василиса. Но её молитвы не достигли ушей богов, лишь отозвались мучительной болью.

– Ты чего, помирать собралась? Просыпайся! – кто-то с силой дал Василисе пощёчину.

Боль от пощёчины отозвалась резким звоном в ушах. Стало обидно. Она тут при смерти, а её ещё и бьют. Василиса набрала воздуха в грудь, собираясь хорошенько наорать на мерзавца, поднявшего на неё руку, но вместо этого зашлась кашлем. Лёгкие сдавило – горло тоже. Она почувствовала, как её перевернули на бок. Кашлять, а затем и дышать стало легче. Горло саднило, во рту было сухо, как в пустыне. Воздух с хрипом вырывался из лёгких.

Василиса не понимала, что происходит. Она знала, что должна встать и куда-то бежать, – её ждёт важное, очень важное дело. Но какое, вспомнить не удавалось. Она постаралась подняться. Глаза ничего не видели, руки обожгла такая сильная боль, что чародейка закричала, неловко дёрнулась и провалилась в забытье.

Когда Василиса снова открыла глаза, над ней нависало нечёткое, но узнаваемое лицо Майи.

– Ох, деточка! – она схватила Василису за плечи, чтобы помочь ей сесть. – Ну, ты нас и напугала!

Василиса с трудом привстала и огляделась. Скромное убранство комнаты с расставленными повсюду скляночками и развешанными по стенам пучками трав подсказали, что она находилась в доме знахарки. Горло саднило, а лёгкие, казалось, были покрыты множеством ран. Болели щека и правая рука, на которых Василиса почувствовала тяжесть повязок. Майя поднесла кружку с каким-то отваром и заставила выпить. Отвар приятно пах, но оказался горьким на вкус. Василиса закашлялась.

– Это дурман-трава. Сейчас боль уйдёт, – Майя понимающе погладила её по спине и помогла снова лечь. Василису начала бить дрожь. Сознание все ещё было затуманено, и она никак не могла понять, что происходит. Чувствовала только боль, страх и жуткую усталость, которая с каждой секундой всё больше и больше наваливалась на неё.

– Тебе повезло, что Миколка рядом оказался, он тебя из огня-то и вынес, – кудахтала Майя, хлопоча вокруг чародейки, обтирая её лицо и руки тряпицей, смоченной чем-то холодным. Василиса измученно стонала от прикосновений и слушала её слова сквозь подступающий сон, в котором нехотя, но прочно увязала.

– Поспи, детка, поспи, завтра оно полегче будет, – пробормотала Майя. – Засыпай. Утро ещё не скоро.

Прошло два дня, прежде чем Василиса наконец проснулась. Она открыла глаза, чувствуя, как с дневным светом в ней просыпаются страшные воспоминания.

Нет, это был только сон! Василиса вскочила в постели, Майя сидела рядом. Её скорбный вид отозвался ноющей болью где-то глубоко в груди. Василиса хотела кричать и плакать, но остатки дурман-травы из отвара Майи ещё бродили в крови, не давая волю боли, которая уже начала разъедать её сердце.

Майя помогла Василисе умыться, одеться и сесть за стол. Чародейка равнодушно отметила, что раны затянулись.

Завтракали молча. Василиса с трудом запихала в горло треть тарелки пшеничной каши, а Майя – и того меньше. Знахарка то и дело бросала обеспокоенные взгляды на Василису, а та равнодушно ковырялась в еде. У Василисы просто не было сил на эмоции – вообще ни на что. Она знала, что разрыдается позже, когда окончательно примет реальность произошедшего и когда никого не будет рядом.

Майя тяжело вздохнула, поднялась с лавки и исчезла в сенях. Спустя минуту она вернулась с увесистой книгой в руках.

– Вот, – Майя протянула книгу. – Мы, когда дом потушили, вернее… Когда он сам потух… Огонь-то колдовской оказался, его водой не потушить. Книга там была – не тронул её огонь.

Василиса взяла книгу в руки и стёрла с обложки копоть. Ну и на что ей эта книжонка по основам теоретической магии? Было невыносимо противно от того, что какая-то горстка бумаги уцелела, тогда как всё остальное сгорело дотла. Василиса с раздражением пролистала страницы, как вдруг ей на колени упал конверт, подписанный аккуратным почерком наставника. Письмо? Василиса взяла конверт в руки.

Внутри нашёлся лист пергамента.

«Василиса, – писал Беремир, – оставляю тебе моё последнее обращение и первое настоящее задание. С этого момента ты заступаешь на службу в Вольскую Гвардию. Я, пользуясь своими полномочиями, определяю тебя в отряд Воронов. Поезжай в столицу и отыщи Аргорада. Отдай ему мой перстень и это письмо. Выполни поручение, а дальше можешь принять судьбу Ворона или отправиться куда-то ещё. Думаю, сейчас ты ужасно злишься на меня. Что ж, имеешь полное право. Да, я знал. Но, предупреди я тебя, ты бы никуда не ушла и погибла бы вместе со мной – ты это понимаешь. Но ты должна была остаться живой. Не могу сказать больше, прости. Ты воистину моя самая талантливая ученица, пусть и самая хлопотная. Но я знаю, что из тебя выйдет замечательный Ворон, а может, и Сокол. Ну, на худой конец – недурная ведьма. Завещаю тебе Тирга, он вредный малый, но всегда поможет. Желаю удачи и счастья. Беремир».

Чернила поплыли перед глазами, и Василиса зло вытерла слёзы. Конечно, она злилась! Он был так уверен в своей смерти? Что, если она могла спасти его? Помочь сбежать? Или хотя бы не дать огню поглотить его тело? Он должен был предупредить! Вдвоём они бы справились! Так нет же! Он не только не сказал, но и отослал подальше. Благодетель!

Василиса сжала зубы. В глубине души она понимала, что учитель не мог поступить по-другому, не мог позволить ей умереть. Внезапно обрела смысл и его грубость во время последней тренировки – он прощался, знал, что больше ничему не сумеет её научить. А она разочаровала его. Оказалась слишком слабой, неготовой.

Чародейка всхлипнула. Она не могла злиться на него, могла только исполниться благодарности и скорби.

Василиса тряхнула конверт, и на ладонь выпали тяжёлый золотой перстень Беремира с крупным рубином и неприметная деревянная щепка размером с большой палец руки. Щепка была тёплой на ощупь, будто живой.

«Тирг», – поняла Василиса. Домовые погибают, когда разрушается их дом, их очаг. А Тирг, похоже, успел перебраться в этот кусочек дерева – единственное, что осталось от дома.

– Майя, я видела, как горят дома…

– Вся улица сгорела, – в глазах Майи стояли слёзы. – Двадцать человек полегло. Даже детки…

Василиса схватилась за голову. Перед глазами снова возникло тело Беремира, ужасная рана на его шее.

– Я найду того, кто это сделал, Майя, – прорычала Василиса. – Найду и убью!

– Василиса… – Майя покачала головой и заплакала.



Василиса решила покинуть деревню незамедлительно. У неё не было сил оставаться здесь. Она не могла смотреть на пепелище, оставшееся от домов тех, с кем Василиса жила бок о бок семь лет.

Майя отнеслась к этому решению с пониманием, собрала для Василисы сумку, полную еды, одежды, отваров и трав на все случаи жизни.

Там же нашлось место и для книги Беремира с перстнем, а щепку с Тиргом Василиса спрятала в кожаный мешочек с разрыв-травой, который обыкновенно носила на груди от сглаза.

– Держи, ночами в здешних местах холодно, – Майя накинула на плечи чародейке плотный дорожный плащ. Василиса обняла травницу.

Попрощавшись и поблагодарив за всё, она отправилась на конюшню – одну на всю деревню. Там её ждала Былинка, рыжая бойкая кобылица, на которой семь лет назад Василиса приехала из родительского дома в Тригорье.

Кобыла радостно поприветствовала чародейку, ткнувшись мордой в плечо. Василиса ласково потрепала лошадь между ушей.

– Уезжаешь? – она услышала знакомый голос конюха Радомира за спиной.

– Да, нечего мне здесь больше оставаться, – ответила Василиса, запрягая Былинку. Лошадь послушно открыла рот, позволяя вставить удила.

Конюх грустно кивнул.

– Погоди, сейчас я тебе хоть на дорожку чего-нибудь дам.

Собирали Василису всей деревней: набили седельные сумки едой, тёплыми платками, дорожными картами и оберегами. Так что в путь она отправлялась в полной готовности. Даже старый, вредный и жадный кузнец расщедрился и подарил Василисе серебряный нож.

Василиса уже запрыгнула в седло, когда подбежала Майя.

– Держи, – протянула знахарка мешочек, в котором позвякивали монеты. – Куда ж ты без единой копейки собралась.

Сердечно поблагодарив всех, кто собрался её проводить, Василиса тронула поводья и рысцой двинулась прочь из деревни, изо всех сил стараясь не прослезиться и не оглядываться.

На выезде она остановилась у чёрного пепелища, оставшегося от её дома. В радостных лучах летнего солнца развалины теряли весь свой ужас и выглядели даже мирно. Среди груды пепла Василиса разглядела зелёный побег плюща, уже стелившийся по обломкам. Похоже, заклинание роста так и не рассеялось.

Василиса вытерла слёзы. Она была рада, что уезжает, и благодарила богов за то, что воспоминания о мёртвом наставнике остались смутные, отравленные едким дымом пожара. Так было гораздо легче. Кинув последний взгляд на дом, который за семь лет стал родным, она пришпорила кобылу и больше не оглядывалась.



***

До столицы Вольского Царства – Даргорода – предстояло добираться без малого четыре с лишним дня. Тракт пролегал через несколько мелких деревень и два города, в одном из которых располагался крупный порт, подаривший городу незамысловатое название – Порт. Бо́льшая же часть пути – сплошь леса да широкие степи. Василиса, никогда прежде не бывавшая в этой стороне, серьёзно побаивалась заблудиться, отчего при каждом удобном случае спешила свериться с картой, которая, к сожалению, оказалась не слишком точной. Например, на одной из развилок оказалось три дороги, тогда как карта упорно твердила, что их должно быть не больше двух.

– Анчутка тебя за ногу, – выругалась Василиса и, поразмыслив с минуту, решила двигаться по средней – общее направление на восток должно было остаться верным.

День выдался жарким, и к обеду выпуклые бока Былинки уже были в мыле. Василиса тоже то и дело вытирала пот с лица и чувствовала, как противные ручейки сбегают по спине между лопаток, а задница, казалось, намертво прилипла к седлу.

Она давно выехала из Тригорского леса в широкую степь, где солнце палило так, что даже дышать было трудно. Чародейка снова развернула карту и вгляделась в начертания. До ближайшей деревни она могла добраться только завтра ближе к вечеру, а пока тракт будет окружать сплошная степь. Но, если поторопиться, можно попробовать достичь леса до темноты и заночевать на какой-нибудь опушке под покровом деревьев. Василиса извинилась перед Былинкой и решила пропустить обеденный привал. За весь день остановились они лишь однажды, чтобы дать лошади напиться из мелкого ручья.

К вечеру жара спала, и путница въехала под прохладную сень леса незадолго до заката. Оставаться на ночь в лесу было страшно, но выбирать не приходилось – продолжать путь в ночной чаще было опасно, да и уставшая лошадь отказывалась двигаться дальше.

Отыскав уютный закуток под раскидистым дубом, Василиса вычистила Былинку, и та с удовольствием принялась щипать сочную влажную траву.

Чародейка развела костёр и очертила вокруг дерева большой круг, нашептала охранное заклинание, привязанное к огню. Теперь, пока пляшет пламя в центре круга, незваных ночных гостей с плохими намерениями можно не опасаться.

Былинка наелась, тяжело вздохнула и легла, подставив огню упругий бок. Ночь была холодной, как и все ночи на исходе лета, и Василиса устроилась рядышком с лошадью, плотнее закуталась в плащ и выудила из сумки яблоко. Завидев лакомство, кобылица тут же требовательно подала голос.

– Ну, бери-бери, – Василиса отдала Былинке яблоко и отыскала в сумке вяленое мясо – уже для себя.

Мясо было жёстким и не очень-то вкусным, но Василиса даже не заметила, как съела бо́льшую его часть, закусив ломтем ржаного хлеба и опустошив до дна флягу с водой.

Умиротворённое стрекотание сверчков и размеренное дыхание Былинки успокаивали. Глаза начали закрываться. Звуки ночного леса затихали, уходя на второй план и становясь менее пугающими. Василиса знала, что в здешних лесах вряд ли можно встретить кого-то опаснее волка, да и магический круг надёжно защищал их с Былинкой от хищников.

Чародейка извлекла из мешочка на шее щепку, в которой спрятался домовой, и тихонько позвала его. Ответа не последовало. Тогда она попробовала парочку заклинаний по призыву домашних духов, но Тирг так и не появился. Может, домовой не успел перебраться сюда? Но нет, он был там. Об этом говорила лёгкая, едва различимая пульсация в маленьком кусочке дерева. Василиса нахмурилась. Это значит, что дух не хочет выходить… Конечно, они никогда не ладили, но теперь-то у них никого не осталось. Почему Тирг не хочет быть с ней?

Осознание того, что она осталась совсем одна, навалилось на Василису невыносимой тяжестью, камнем легло на грудь и комом встало в горле. Ей стоило больших усилий сдержать подступающие слёзы. Нет, только не сейчас, когда она одна в лесу на пути к неизвестности. Сейчас надо быть сильной. Василиса не могла позволить себе слёз.

Глубоко вздохнув, она спрятала щепку обратно в мешочек, устроилась поудобнее на мягком лошадином боку и позволила векам сомкнуться. Оставалось только надеяться, что костёр не погаснет.

Спала чародейка на удивление спокойно. Она ждала кошмаров и видений о пожаре и смерти, но сон был пустой, из тех, которые забываются, стоит только открыть глаза.

Проснулась она от того, что Былинка нервно храпела. Василиса открыла глаза и замерла, затаив дыхание.

Ночь была в самом разгаре, вряд ли она проспала больше трёх-четырёх часов. Костёр плясал с той же прытью, что и раньше.

Холодея, Василиса вгляделась в темноту, но ничего не увидела. Лес был спокоен и тих, только где-то в глубине ухала сова. Тем не менее, было у Василисы едва уловимое ощущение того, что за ней наблюдают. Это неприятное, колкое чувство, которое заставляло шевелиться волосы на затылке. Чародейка проверила охранное заклинание и подкинула веток в огонь.

«Успокойся. Всё в порядке, это просто лес», – уговаривала себя она, с облегчением отмечая, что лошадь беспокоиться перестала. Чтобы и самой отвлечься, Василиса достала из сумки кольцо Беремира. Рубин тускло поблёскивал в свете костра.

Учитель никогда его не снимал. Василиса аккуратно надела перстень на большой палец левой руки. Камень на миг полыхнул красным, и кольцо пришлось точно впору. Василиса удивлённо заморгала – оно точно было ей велико секунду назад! Чародейка озадаченно свела брови и поспешила снять кольцо – не хватало ещё его испортить. Убедившись, что кольцо надёжно спрятано в потайное отделение сумки, Василиса повернулась на бок, снова прижалась к тёплому боку лошади и заснула.



***

Солнце ласково запустило лучи в лесную чащу, озарив все её уголки красноватым рассветом. Запахи свежей зелени бодрили, а звонкие переливы ранних пташек радовали слух. То тут, то там хрустела веточка, шуршала листва, возвещая о том, что все жители леса уже давно не спят и встречают новый день. Былинка паслась рядом с кустом бузины, неторопливо следуя за хозяйкой, которая пробиралась сквозь ветки деревьев на звук течения реки.

Среди ветвей блеснула пара водных искорок, и Василиса прибавила шаг. Раздражённо почесала руку: за ночь её здорово искусали комары, которых в лесу оказалось тьма-тьмущая, и, судя по количеству укусов, выпили они целую чарку крови.

До ручейка идти оказалось недолго. Не больше трёх дюжин шагов от ночлега и не больше пяти дюжин от отмеченной на карте тропы. Вода оказалась чистейшей, настолько прозрачной, что можно было разглядеть даже самые мелкие камешки, притаившиеся на дне. Ручеёк весело торопился вниз по склону, ослепительно переливаясь в лучах восходящего солнца, которое клочками прорывалось сквозь зелёную листву.

Набрав флягу воды и позволив Былинке вдоволь напиться, Василиса уже повернула назад к тропе, когда краем глаза заметила цветущий куст сиреневого вереска. Не веря своей удаче, она присела рядом с кустом и, выудив из сапога подаренный кузнецом нож, завела песню, срезая первый стебель с дюжиной мелких сиреневых цветков:

Когда вдали

Под сенью снов

В краю давно забытом

Цвёл вереск,

Цвёл у берегов,

Водой ручья умытый.

Там много лет,

Забывши счёт,

Живёт лесной народ.

Из чаши в чашу всё течёт

Там вересковый мёд…

Там ведьма

С прялкою поёт

И колдовство прядёт.

Из чаши в чашу всё течёт

Там вересковый мёд…

Песня текла и переливалась странным аритмичным и завораживающим мотивом. Это была самая настоящая ведьмовская песня, оплетающая слушателей ласковыми, но цепкими руками.

Этой песне Василису когда-то научила Майя, сама любившая её напевать во время сбора вереска, вот только ей от песни пользы было никакой, ведь травница не обладала даже зачатками магических способностей, зато в руках чародейки вереск напитывался чарами, улучшающими его целебные свойства.

С удивлением Василиса обнаружила, что после песни и сама почувствовала себя гораздо лучше. На душе стало спокойнее, больше не терзали сомнения и опасения. Решив не тратить время впустую, Василиса наскоро позавтракала и пустилась в путь-дорогу.

По лесу пришлось идти пешим ходом, пробираясь сквозь колючие заросли кустарника и отмахиваясь от вездесущей паутины. Тропинки не было – похоже, Василиса всё же свернула не туда. Попыталась разглядеть солнце сквозь ветви деревьев – общее направление всё ещё оставалось верным.

Лес шумел и жил своей жизнью: пели птицы, жужжали насекомые, хрустели веточки, то и дело проносился кто-то в листве.

Василиса развернула карту и снова сверилась с солнцем. Если всё верно и она продолжит идти на северо-восток, то набредёт на дорогу, а к вечеру – доберётся до деревни.

– Ладно, пойдём, – прошептала чародейка и потянула Былинку за собой. В другой колючий куст.

Василиса блуждала по лесу целый день, так и не найдя ни тропы, ни деревни. Только к ночи, когда солнце уже спряталось за горизонтом, Василиса, голодная и отчаявшаяся, разглядела вдали едва различимый огонёк. Сомнений не было – костёр!

– Слава богам, – пробормотала Василиса и потянула Былинку к свету.

Деревья становились реже, и вскоре Василиса вышла на поляну. У опушки леса плясал костёр. Вокруг него сгрудилось стадо овец, среди которых Василиса разглядела пастуха, двух мальчиков и старуху.

Почуяв приближение Василисы, вскинул морду пастуший пёс.

– Кто это к нам пожаловал? – добродушно поинтересовался пастух, вглядываясь в темноту.

Василиса вышла к свету.

– Прошу прощения. Я заплутала. Позволите провести ночь у вашего костра?

– Сегодня нам везёт на гостей, – засмеялся пастух и жестом пригласил Василису сесть. – Как звать? Куда путь держишь?

– Василиса. Еду в столицу, чтобы поступить на службу в Вольскую Гвардию. А вы?

– Ого! – подскочил один из мальчиков. На вид ему было лет десять. – А ты воительница или чародейка?

– Яснорад, веди себя прилично, – цокнул языком пастух. – Ты, Василиса, прости моего сына.

– Ничего, – улыбнулась Василиса. – Я чародейка.

– А я, когда вырасту, стану Соколом! – Яснорад ударил себя в грудь и ткнул пальцем во второго мальчика. – А ты, Богша, Вороном.

– А чего это я Вороном? Я вообще царём стану! – запротестовал Богша.

– Да куда царю до Соколов! Вот уж весело – в тереме сидеть, когда можно нечисть рубить!

– Мальчики, тише! – прикрикнул пастух и обратился к Василисе. – Мы в город идём овец продавать. Война уж год как кончилась, а жить легче не стало. Хорошо хоть живы остались.

– Какая война? – не поняла Василиса.

– Как какая? Великая. Спасибо Белогору и его воинам, отбили нас. А ты откуда вышла, что про войну не слыхала?

– Так война уж пятьдесят лет как кончилась… – Василиса ничего не понимала.

Старуха скрипуче засмеялась. Маленькая, щупленькая, совершенно седая, она куталась в чёрные лохмотья. В руках она держала флягу, к которой то и дело присасывалась.

– Свезло нам всем собраться у одного костра, – старуха добродушно улыбнулась беззубым ртом. – Впору теперь быль, сказки сказывать – духов и бесов отпугивать.

Мальчишки радостно заверещали и захлопали в ладоши.

– Про лешего давай! – воскликнул Яснорад.

– Нет, про оборотней с Севера! – перекрикивал брата Богша.

– А что, коли я вам… – старуха сощурилась и понизила голос, – про Тёмных расскажу?

– О-о! – протянули мальчики.

– Моя любимая история, – прошептал Яснорад.

Василиса тоже её любила. Это историю вечерами рассказывала няня у камина, когда мать уже уходила спать. В груди разлилось тепло от воспоминаний о детстве, и Василиса придвинулась поближе к костру, чтобы внимательно слушать до боли знакомое сказание.

– Тёмные – древний могущественный народ, правивший людьми много-много лет назад. Посланные Богами, они были нашими царями и царицами так давно, что только птица Нагай помнит, как всё было на самом деле. Ни один человек не мог сравниться умом и силой с этими существами, и они имели власть над каждым из людей, чьё имя знали. И правили они нами железной рукой. Если Тёмный узнавал истинное имя человека, то бедолага уже не мог не подчиняться его приказам, и не важно, чародей это был или простой крестьянин…

– Ужасно… – вырвалось у Василисы.

Старушка кивнула и продолжила.

– Конечно, со временем нашлись те, кому удавалось сохранить своё истинное имя в секрете, чародеи наловчились придумывать обереги, спасавшие от власти Тёмных. Это позволило людям сопротивляться, но власть Тёмных всё ещё была слишком сильна. И однажды пропела птица Гамаюн пророчество Тёмным. Родится в затмение сын, что принесёт конец их правлению. И повелели Тёмные, чтобы принесли им всех младенцев, родившихся в тот день. Всех их сбросили со скалы в море. Но одного ребёнка удалось утаить. По просьбе матери, унёс мальчика старый пастух, у которого никогда не было детей. Звали мальчика…

– Пересвет! – выкрикнул Яснорад.

– Верно-верно, – заскрипела старуха. – Воспитал пастух Пересвета, надеясь, что тот однажды свергнет Тёмных и освободит народ. Долго ли, коротко ли, Пересвет подрос и стал помогать названному отцу своему. И вот однажды, когда мальчик пас овец на лугу, одна отбилась от стада и потерялась.

Три дня и три ночи искал Пересвет овечку, но так и не нашёл. И одной ночью, когда лёг он отдохнуть под огромным дубом, разыгралась страшная буря. И из гнезда на том дубе выпали два птенца. Пересвет был доброго нраву, а потому вернул их в гнездо.

Оказалось, что были это дети великой птицы Нагай. Узнав, что мальчик спас её детей, птица Нагай сказала, что исполнит любое его желание. А желание у мальчика было только одно: свергнуть Тёмных. И тогда Птица Нагай поведала ему великую тайну Тёмных.

«Зная имя человека, они обретают над ним власть, – сказала птица. – Но сами они никогда не называют своих настоящих имён. Потому что, если человек узнает настоящее имя Тёмного, он получит полную власть над его силой, над его телом, над всем его существом…»

– Она сказала ему истинные имена Тёмных? – прошептал Богша, захваченный повествованием.

– Нет, – покачала головой старуха. – Их имена знала только Морена, богиня смерти, знающая имя каждого живого существа, ибо за каждым из них она рано или поздно придёт. И мальчику предстояло найти саму Смерть, и не просто найти, но и уговорить открыть ему имена. А, как известно, Морена славится своим строптивым характером.

Птица Нагай указала мальчику путь к владениям Морены. Но они были так далеко, что он достиг их только тогда, когда уже стал сильным и прекрасным юношей. Естественно, Морена отказалась открыть Пересвету имена Тёмных. Но юноша ей очень приглянулся. Поговаривают даже, что она влюбилась в его чистую и добрую душу. Поэтому Морена предложила Пересвету сделку: она откроет пастуху одно имя, если он, исполнив свой долг, вернётся в её владения навсегда.

– И он согласился? – прошептал Яснорад, будто не знал ответа.

– Ну, да, что ему оставалось, – пожала плечами старуха. – Он жил ради свержения Тёмных. Надо быть дураком, чтобы отказаться провести с богиней остаток своих дней. В знак их договора Морена подарила Пересвету свой серп. Тот, которым собирала души умерших, тот, что был намертво с ней связан. С его помощью Пересвет должен был вернуться к ней в поля Нави.

– А имя? Она сказала?

– Да. Это было имя самого могущественного из Тёмных. Того, который имел власть над остальными. Пересвет пришёл к нему, назвал по имени и заставил дать Смертельную Клятву. Тёмные должны были уйти и больше никогда не посягать на власть. И ушли Тёмные в Мёртвые Земли без права на возвращение. А как известно, нарушивший Смертельную Клятву умрёт. Пересвет вернулся к Морене, и больше его никто не видел. А Тёмные, говорят, всё ещё бродят по пустошам Мёртвых земель, гонимые всеми и отовсюду.

Старуха закончила рассказ и жадно отхлебнула из фляги.

– А я бы зарубил всех Тёмных! – захохотал Яснорад.

– Это я бы их зарубил! – толкнул брата Богша.

– Мальчики! – одёрнул их пастух.

– Давай ещё историю! – отмахнулся от отца Яснорад.

Старуха покачала головой.

– Нам всем пора спать, – проскрипела она. – Нас всех ждёт долгий путь.

Василиса почувствовала, что валится с ног от усталости. Удивительно, что она смогла позабыть об этом на время. Тепло костра согревало и навевало сон. Не осталось сил даже на то, чтобы поесть.

Пастух подманил сыновей к себе, и они вместе улеглись у костра, прижавшись друг к другу. Василиса последовала их примеру. Подползла к Былинке, положила под голову сумку и укуталась в плащ.

Старуха осталась сидеть у костра.

Василиса проснулась с рассветом от холода. Села, стуча зубами, и растерянно огляделась по сторонам. Вокруг было чистое поле и ни одной живой души. Ни пастуха с детьми, ни овец, ни старухи с флягой. Только давным-давно остывшее кострище.

«Просто взяли и ушли? – возмутилась Василиса. – Бросили одну посреди ничего и даже не разбудили?»

Василиса сбегала в ближайшие кустики и снова развела костёр, удивляясь, как ей удалось так крепко спать, чтобы не заметить отбытия овечьего стада. Странно! Василиса огляделась, замечая, что высокая трава вокруг не примята и не истоптана, словно целого стада тут никогда и не было.

– Не может такого быть, – пробормотала чародейка и прошлась по поляне в поисках следов путников. Споткнулась обо что-то в траве и чуть не упала. Камень? Нет. Василиса наклонилась, чтобы рассмотреть, – овечий череп.

Чертовщина какая-то. Кто же это был? Мертвяки? Призраки? Да нет, не может быть. Василиса оглянулась – костёр же настоящий. Призраки не разводят костры.

Василиса содрогнулась и поспешила назад к Былинке. Захотелось поскорее уехать подальше от этого места.

Тракт нашёлся в конце поля, и чародейка, сверившись с картой, снова поехала на восток.

Больше от маршрута Василиса не отклонялась. То ли карта на этом участке оказалась точнее, то ли ей просто везло, но все дороги и деревушки были расставлены по своим местам. Порт, как и полагалось, встретил Василису на третий день пути и съел почти все монеты в кошельке за ночлег и скромный ужин из трёх картофелин и капусты.

К столице Василиса подъехала с первыми лучами восходящего солнца. Даргород окружала высокая белокаменная стена с четырьмя проезжими башнями. Западная башня с зелёной остроконечной крышей встретила Василису яркими резными воротами с изображением медведей – символа царского рода.

Василиса проехала по длинному каменному мосту, спешилась у ворот и вошла в город, чтобы тут же застыть на месте, разинув рот. Правду говорили об этом городе. Сказка!

Даргород поражал красотой и красками. Искусные резные терема важно поглядывали на приезжих и лезли один на другой, будто соревнуясь, какой из них краше. Рядом скромно глядели на улицы деревянные домики с яркими кружевными наличниками. Широкие улицы были полны людей. Все спешили, кричали, шумели, сливаясь в непрерывный пёстрый поток. В самом центре города над самыми высокими теремами высились два здания, которые Василиса раньше видела только на картинках: Царские Палаты и Гарнизон Магов и Целителей.

Василиса петляла по улицам Даргорода, стараясь не терять из вида три белые башни с красными крышами. На верхушках башен гарнизона сидело по золотой птице: Журавль, Ворон и Сокол.

Гарнизон Магов и Целителей был окружён высокой стеной. У распахнутых ворот, опёршись на копьё, бдительно дремал закованный в латы дружинник.

– Стой! Кто идёт?! – встрепенулся дружинник, грозно поглядывая на чародейку. Глаза у него был маленькие, карие. Это были глаза любителя медовухи и азартных игр.

– Добрый день. Я Василиса из Тригорской долины. Мне нужно попасть к Аргораду.

– Грамота есть? – зыркнул охранник.

– Нет…

– Без грамоты не положено.

– Но я ученица Беремира Красного. Должна заступить на службу Вороном! Мне нужно увидеть Аргорада.

– Э, сказочница, – усмехнулся охранник. – Ты мне лапшу на уши не вешай. При тебе ни кафтана гвардейского, ни грамоты. Я своё дело знаю. Мимо меня муха не пролетит.

К воротам приблизился светловолосый юноша в перемазанной грязью рубахе. Он не обратил никакого внимания ни на Василису, ни на бдительного стража и вошёл в ворота.

– А у него вы почему грамоту не спросили?! – воскликнула Василиса, тыча пальцем в спину юноши. – Он же выглядит как бродяга!

– Ты язык-то попридержи, болезная! – заорал охранник и схватил Василису за грудки.

Чародейка в ответ вцепилась в его руку и хорошенько пнула по ногам.

– Руки не распускай! А то глаза тебе выжгу! Я боевой чародей!

– Ты у меня в темнице будешь три дня сидеть!

– Что тут у вас происходит? – из-за ворот показалась голова того самого юноши. Вид у него был озадаченный.

– Нарушители тут!

– Я не нарушитель! – брыкалась Василиса. – Я ученица Беремира Красного!

– Ратко, пусти её, – юноша улыбнулся. – Я во всём разберусь.

Выругавшись себе под нос, охранник отпустил Василису. Чародейка с облегчением вздохнула и поспешила догнать юношу, который уже скрылся за воротами.

– Спасибо!

Василиса оглядела своего спасителя. Он был высок и строен, кажется, немногим старше её самой. Одет он был просто: в холщовую грязную рубаху, тёмные штаны, заправленные в сбитые кожаные сапоги. Но простота одежды и грязь не могли скрыть его благородного происхождения. Василиса скользнула взглядом по его светлой коже, которую не тронул крестьянский загар, встретилась взглядом со спокойными, выразительными глазами цвета малахита.

– Не за что. Как тебя зовут?

– Василиса, а ты…

– Атли. Так ты ученица Беремира Красного?

Василиса кивнула.

– Смелое заявление. Насколько мне известно, он отошёл от дел и не берёт учеников.

– Меня взял. Я… очень его просила, – Василиса осеклась, голос задрожал, а к горлу подступил ком. Она изо всех сил сжала кулаки и постаралась успокоиться.

– Что случилось? – от Атли не укрылась её заминка.

– Беремир погиб, – Василиса сглотнула слёзы и отвернулась. – Поэтому мне очень нужно видеть Аргорада.

Атли шумно выдохнул, но ничего не сказал, только ускорил шаг.

Перед Гарнизоном раскинулся прекрасный сад с фонтанами, бассейнами и аллеями из кипарисов. Вход в здание предваряла белоснежная лестница из чистого мрамора и трёхметровые дубовые двери, на которых были вырезаны самые разные волшебные существа: единороги, русалки, кентавры, феи – лишь малая часть того, что Василиса успела разглядеть, прежде чем Атли открыл перед ней дверь.

Они оказались в просторном холле, совершенно пустом в этот ранний час. Потолок подпирали массивные мраморные колонны, стены украшали портреты и пейзажи в золочёных рамах. Из холла наверх вела широкая парадная лестница, к которой уверенно двинулся Атли. Над лестницей гостей встречал огромный портрет мужчины средних лет, с тёмной бородой и голубыми глазами, строго глядящими на мир из-под густых бровей.

– Кто это? – спросила Василиса.

– Белогор, – ответил Алти. – Первый командующий Гвардии.

Василиса кивнула, заворожённо разглядывая острые черты лица на портрете. Во всём облике Белогора – в наклоне головы, широких плечах и руке, сжимающей пергамент, – сквозили сила, уверенность и власть. Если уж портрет вышел таким впечатляющим, каким же могущественным был сам чародей!

– Аргорад точно сможет нас принять так рано? – спросила Василиса, отрываясь от портрета и догоняя Атли.

Тот кивнул.

– Иногда мне кажется, что он никогда не спит, – засмеялся Атли, сворачивая в ближайший коридор, просторный и светлый благодаря огромным панорамным окнам.

Атли открыл перед Василисой дверь, и они прошли в кабинет главнокомандующего Гвардии. Помещение оказалось небольшим и абсолютно безалаберным. Столы и подоконники были завалены книгами, свитками и пергаментами, кое-где можно было разглядеть тарелки и чашки с остатками трапезы и питья. В углу комнаты на узенькой софе полулежал худой длинноногий мужчина и с болезненным блеском в глазах что-то сосредоточенно помечал в длиннющим свитке, конец которого терялся в общей массе остального хлама. Длинные тонкие пальцы были перепачканы чернилами, как и его заострённое лицо. Он окунал гусиное перо в чернильницу, которую зажимал между подбородком и ключицей.

– Атли! – воскликнул Аргорад. Подскочил с софы, едва успев поймать чернильницу. – Доброе утро, мальчик мой! А это что за прекрасная девица?

Признаться честно, Василиса сильно сомневалась в своей прекрасности. Ванну она последний раз принимала ещё до отъезда из Тригорья и была теперь насквозь потная, прибитая дорожной пылью. Василиса оглянулась на Атли, и тот ободряюще улыбнулся.

– Это Василиса. Ученица Беремира.

Аргорад непонимающе моргнул.

– Что, прости?

– Здравствуйте! Я прибыла со срочным посланием от Беремира Красного, – опомнилась Василиса.

– От Беремира? – расплылся в радостной улыбке Аргорад. – Надеюсь, он в добром здравии?

– Он погиб.

Аргорад так и застыл с глупой улыбкой на губах, которая медленно сползала вниз. Он посерьёзнел и многозначительно посмотрел на Атли вмиг потемневшими глазами, которые всего секунду назад были цвета весенней травы. Атли в ответ кивнул и пулей вылетел из кабинета.

Аргорад прошёл к креслу у окна и сел, облокотившись на стол. Внешне он был абсолютно спокоен, только кончики его ушей, выглядывающих из длинных светлых, почти белых волос, слегка подрагивали.

– Так что же Беремир просил мне передать? – ровным голосом поинтересовался Аргорад.

Василиса залезла в сумку и после недолгих поисков протянула Аргораду тяжёлый перстень Беремира. Аргорад не торопился брать украшение, он хмуро смотрел на него, положив голову на сцепленные в замок руки.

– Ах, да! – Василиса положила перстень на стол и снова нырнула в сумку. На этот раз за письмом. – Ещё вот это.

Аргорад взял письмо и углубился в чтение.

Василиса наблюдала за тем, как менялось выражение его лица: брови сходились на переносице, губы вытягивались в тонкую линию, на лбу закладывалась глубокая морщина.

Василиса догадалась, что письмо было двойным. Наставник успел научить её подобной технике. Зачарованное письмо, в котором каждый адресат видел своё.

Дочитав, Аргорад отложил письмо и некоторое время молчал, глядя прямо перед собой. Василиса начинала чувствовать себя неловко.

– Позволь спросить, сколько ты обучалась у Беремира? – наконец спросил он.

– Семь лет, – неуверенно ответила Василиса, стараясь сдержать дрожащий голос.

– Сумасшедший старик, – выдохнул Аргорад, взмахивая руками. – сумасшедший старикашка, так и не научившийся подчиняться Совету!

– Простите? – не поняла Василиса.

Верховный Совет Чародеев – организация, в состав которой входили лучшие чародеи Вольского Царства. Они улаживали вопросы, касающиеся магической сферы жизни: от стихийных бедствий и магических войн до контроля популяции болотных хмырей и развития магических наук. Фактически они правили страной наравне с царём, хоть формально и были у него в подчинении. Гвардия же формально подчинялась Совету, но всё ещё оставалась достаточно независимой, чтобы не вовлекаться в политику и заниматься своим делом: защищать людей от нечисти и тёмных чар.

Наставник не питал к Совету нежных чувств, вечно бормоча что-то про «сборище старых маразматиков». Бывало, в праздники, перебравши медовухи, Беремир вспоминал о Совете и делился мыслями со своей ученицей. Правда, Василиса едва ли понимала и половины из того, что говорил учитель. «Не представляю, что будет с Гвардией, когда нас не станет, – говорил чародей, присасываясь к медовухе. – Эти маразматики из Совета тут же приберут её к рукам. Им только дай волю – превратят Воронов да Соколов в свою обслугу».

«Будем верить, что Аргорад не сдаст позиций, – продолжал Беремир. – Пусть он тощий и слегка придурковат, да и руки вечно грязные, но зато какая умища!».

Василиса взглянула на измазанные чернилами руки Аргорада и улыбнулась, поняв, о каком «тощем» и «лопоухом» любил вспомнить наставник.

– Здесь нет ничего смешного, – подметил Аргорад, неправильно истолковав её улыбку.

– Простите, – Василиса с трудом заставила себя перестать улыбаться. Характеристика командующего Гвардии никак не выходила из головы. – Вы не могли бы мне всё объяснить?

– Да уж теперь придётся, – вздохнул Аргорад, а чародейка про себя подметила, что вздыхает он до неприличия часто и тяжело, будто с верблюдом на плечах идёт.

Аргорад кивнул на перстень на столе.

– Этот перстень – пропуск в Гвардию. Отдав его тебе, Беремир написал свои лучшие рекомендации и обеспечил место в рядах Воронов. Ну, и на всякий случай продублировал это в письме мне.

Василиса не могла поверить своим ушам. Вот так просто?

– Разумеется, мы исполним его последнюю волю, – продолжил Аргорад. – Место среди Воронов найдётся. Выделим тебе отдельную комнату в гарнизоне и жалование. А там – как себя проявишь. Согласна?

Василиса не раздумывала. Денег у неё не было, жить было негде, домой она возвращаться не собиралась, а тёплое место в гвардии, сдобренное рекомендацией от Беремира и приправленное опасными приключениями, которых Василиса так искала, бродя ночами по Тригорским лесам да болотам… И возможность отомстить за смерть учителя. Это было как раз то, что нужно.

Василиса надела перстень и пристально посмотрела в зелёные глаза Аргорада.

– Согласна.

Аргорад хлопнул в ладоши.

– Отлично! Я сейчас распоряжусь, чтобы тебе выделили комнату и всё, что нужно. Отдохни, а вечером познакомишься с командующим.

– Да, ещё кое-что. Кажется, Беремир подозревал, что его собираются убить. Вы что-то об этом знаете?

– К сожалению, для меня это такая же тайна, – покачал головой Аргорад. – Но я сегодня же поручу Соколам начать расследование. Подожди здесь, я приглашу кого-нибудь тебя проводить.

Василиса почувствовала, что валится с ног от усталости, когда Аргорад вышел из кабинета, поставив точку в их тяжёлом разговоре. Она ждала, что слёзы придут во время беседы или сразу после, но кроме боли в мышцах и головокружения, Василиса ничего не чувствовала.

Василиса присела на захламлённую софу и тихонько застонала, пряча глаза от яркого солнца, лучи которого проникали через огромное окно.

Она положила руки на колени и опустила на них голову, перегнувшись пополам. Василиса уже почти задремала, когда услышала высокий голосок, раздражающий барабанные перепонки.

– Привет, ты Василиса? Пойдём, я провожу тебя.

Василиса с трудом разлепила глаза и увидела перед собой невысокую худенькую девушку лет пятнадцати, облачённую в серый кафтан. Пшеничные волосы были заплетены в косу и переброшены на плечо, голубые глаза светились задором и любопытством.

Вежливо поздоровавшись, Василиса поплелась вслед за девушкой, которая без умолку что-то рассказывала. Чародейка её почти не слушала, слова превращались в неопределённое жужжание, от которого хотелось поскорее избавиться. К счастью, вопросов провожатая не задавала, похоже, она была второй Майей, которой нужен слушатель, а не собеседник.

Провожатая вывела Василису обратно в холл и свернула в коридор.

– В центральном корпусе учатся кадеты, – тараторила она. – Гвардейцы живут в башнях. Восточное крыло – корпус Воронов. Западное – Соколов.

– А Журавли? – спросила Василиса.

– Журавли отдельно. Их корпус у реки.

Левое крыло гарнизона встретило Василису чёрными знамёнами с вышитым на них вороном. Они висели под сводами и выделялись на фоне белых стен и больших светлых окон. Здесь же Василиса увидела и гвардейцев в форме – чёрных кафтанах, расшитых серебром. Одни куда-то спешили, другие стояли у окон и непринуждённо разговаривали. И все бросали на Василису удивлённые и заинтересованные взгляды.

Провожатая увлекла Василису на лестницу. Они поднялись на четвёртый этаж и снова попали в коридор. Здесь уже не было знамён, а на полу лежали ковры.

– А вот и твоя комната! – провожатая открыла перед Василисой первую дверь.

Чародейка заглянула внутрь. Просторно. Двуспальная кровать с периной, шкаф, письменный стол у большого окна, зеркало в уродливой позолоченной раме и ещё одна дверь. Как оказалось, дверь вела в ванную комнату – недавнее нововведение, которое в городах заменило бани.

К удивлению Василисы, ванная уже была наполнена, рядом лежали мыло и мочалка. Провожатая попрощалась и умчалась прочь, оставив чародейку в одиночестве.

Василиса с трудом заставила себя залезть в тёплую воду с запахом лаванды, прежде чем пойти спать. Мышцы слегка расслабились, головная боль утихла, даже усталость отступила. Чародейка тихонько порадовалась, что её отвели не в баню, где пришлось бы ещё воевать с противным банником – мелким существом, норовящим напакостить любому, кто пришёл помыться и любящим беззастенчиво поглазеть на юных дев.

Вода окутывала теплом и уютом, и, наверно, впервые за последние пять дней Василиса почувствовала себя в безопасности. Подтянув ноги и обхватив колени руками, она сидела на дне ванной и рассеянно разглядывала тёмный камень в кольце на руке. Василиса почувствовала, как заложило нос и защипало глаза. Несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и поняла, что сопротивляться невозможно, – слишком многое на неё навалилось.

Не в состоянии больше ровно дышать, Василиса обхватила голову и расплакалась. Слёзы текли по лицу и капали в воду, делая её немного солонее. Чародейка не сдерживалась, дрожала всем телом, рыдала, отпуская всё горе, страх и боль, которые носила в себе эту неделю.

Было трудно дышать, а ещё тяжелее плакать тихо, чтобы никто не услышал. Она знала, что потом станет легче, – потом, когда выплачется не первый и не второй поток слёз.

Тяжело терять близких, но ещё тяжелее оставаться при этом прежней. Нет, не тяжелее – это невозможно, и она знала это. Беремир не хотел, чтобы ученица плакала о нём, он спас её, чтобы Василиса продолжала радоваться жизни. Завещал ей место в Гвардии, как она и мечтала.

Но сможет ли она? Василиса не была в этом уверена. Но одно она знала точно: служба в Гвардии даёт ей замечательный шанс найти и наказать убийцу. А дальше… Может, и правда станет легче? Василиса съехала по спинке ванной, позволив воде полностью укрыть себя.

После многих и многих слёз чародейка наконец почувствовала, что снова может дышать. Жуткое, пугающее чувство пустоты, которое грозило поглотить Василису, отступило.

Приходя в себя, Василиса поняла, что вода почти остыла и тело покрылось мурашками от холода. Обернувшись в полотенце, она добралась до кровати. Рухнула в постель, скинула полотенце и забралась под одеяло полностью обнажённой. Как же здорово было ощущать кожей приятный хлопок простыней. Запустив руки под подушку, Василиса моментально забылась во сне.



Чародейка проснулась, когда солнце уже начало скатываться к горизонту. Она не сразу сообразила, где находилась. Вместе с воспоминаниями пришли неприятные мысли и пугающие вопросы, поэтому она старательно от них отмахнулась и поспешила вылезти из кровати.

Василиса чувствовала себя бодрой и свежей впервые за последние несколько дней. Но отражение в зеркале её не обрадовало. Лицо похудело, губы пересохли от степного воздуха, под глазами залегли тени. Правда, на лице наконец появился румянец.

На спинке кровати Василиса обнаружила новую одежду: нижнее белье, несколько хлопковых рубах, льняные и кожаные штаны и отличного качества чёрный дорожный плащ. На столе стоял поднос с едой и лежала записка, написанная аккуратным крупным почерком.

«Восточное крыло. Второй этаж. Красная дверь. Жду нашей встречи. Командующий А», – прочитала Василиса.

Одевшись и заплетя волосы в тугую косу, Василиса перекусила остывшим супом с ломтем чёрного хлеба и покинула комнату.

В коридоре не было никого, кроме вечернего солнца. Огромные арочные окна наполняли пространство воздухом и светом. Василиса оглядывала белые каменные стены, высокие потолки и чёрные знамёна Воронов и чувствовала себя необычайно маленькой. После тесной избы Беремира здешние коридоры казались ей предназначенными для великанов из нянькиных сказок. Василиса вытянула руку вверх. В избе ей хватало трёхного табурета, чтобы коснуться потолка, тут же понадобилось бы пять табуретов, чтобы дотянуться до краешка знамени.

Василиса неторопливо ступала по серому камню, прислушиваясь к себе. В груди сплетались в клубок волнение и любопытство от предстоящей встречи с командующим. Что она должна сказать ему? Поздороваться? Отдать честь? Вороны отдают честь? А её уже можно назвать Вороном?

«Добрый день, я получила ваше письмо… Нет, как-то глупо. Добрый вечер – так уже не вечер! Я прибыла по вашему распоряжению. Так вообще говорят? – Василиса перебирала варианты. – Нужно что-то попроще. Здравствуйте, вы хотели меня видеть? Ну, чубась, конечно, хотел. Зачем тогда писал записку!»

За этим занятием Василиса спустилась на нужный этаж и остановилась у окна. Внизу раскинулся просторный двор с лужайками, клумбами, фруктовыми деревьями и кустами сирени. В центре на свободном пятачке, к которому сходились усыпанные галькой дорожки, упражнялись Соколы в красных кафтанах. Их было четверо. Две пары сражались друг против друга. Воины схлестнулись на мечах, а чародеи пытались достать друг друга заклинаниями. Чародейка – смуглая женщина с короткими угольно-чёрными волосами – осыпала противника градом огненных перьев. Её лёгкие стремительные движения напоминали диковинный танец. Она то бабочкой порхала по двору, то извивалась змеёй, сплетая всё новые и новые огненные заклинания. Она взмахивала руками, и пламя продолжением её движения неслось к цели.

Василиса завороженно наблюдала за этим зрелищем. И не одна. Во дворе собралась стайка Воронов. Они улюлюкали и хлопали в ладоши. Кто-то даже взобрался на дерево, чтобы лучше видеть происходящее.

«Как знать, может, однажды я тоже надену красный кафтан», – подумала Василиса, переводя взгляд вдаль. Из-за стены выглядывали разноцветные крыши домов и маковки царских палат. Там, за стенами, жители спокойно занимались своими делами, возможно, даже не задумываясь о том, что за их покоем стоят сотни Воронов и Соколов, разбросанных по стране, каждый день рискующих своей жизнью в сражениях с нечистью.

После окончания Великой Войны землю продолжали разорять чудища, вырвавшиеся из Нави. И основание Вольской Гвардии и Академии при ней не заставило себя ждать. Миру нужны были воины и чародеи, способные противостоять заразе. Белогор это понимал. Понимал он и то, что рано или поздно чернокнижники снова поднимут голову.

«Опыт Великой Войны показал, что ни человечество, ни Совет не были готовы к масштабной магической войне, – рассказывал Беремир во время урока. – Магия всегда была привилегией элит. Передавалась из поколения в поколение, от придворных чародеев – к их редким ученикам. Чернокнижники увидели эту ошибку и сделали ставку на массы. Вербовали одарённых детей по деревням и сёлам, превращая их в оружие против власти».

«И после войны Белогор решил сделать то же самое», – кивала Василиса.

«Чтобы сохранить мир, нужно всегда быть готовым к бою», – отвечал Беремир.

Василиса вынырнула из воспоминаний и погладила перстень на пальце.

– Скажи, что я готова, – прошептала она.

Втянула носом воздух, закрыла глаза, выдохнула и уверенным шагом направилась к красной двери.

Командующий сидел за письменным столом, опустив голову, и что-то писал. Вокруг него ровными стопками лежали книги и свитки. В окно за спиной заглядывало закатное солнце. Командующий поднял на Василису малахитовые глаза.

– Атли? – вырвалось у Василисы. – Ой, простите, командующий! Я прибыла, записку получила…

Атли обворожительно улыбнулся и поправил воротник кафтана. На груди блеснула брошь – серебряный ворон на полумесяце.

– Можно просто Атли. Не люблю формальности. Присаживайся, – Атли указал на кресло у стола.

Василиса приняла приглашение. Кабинет Атли казался удивительно пустым. Письменный стол, кресло и книжный шкаф – вот и всё, что здесь было. У стены лежала большая циновка с клочьями серой шерсти. Шерсть обнаружилась и на чёрном кафтане Атли. Василиса огляделась – у него был пёс?

– Как тебе твоя комната? Всё нравится?

Василиса кивнула.

– Отлично, – Атли говорил непринуждённо, словно они с Василисой были старыми друзьями. – Расскажи немного о себе. Откуда ты? Как попала к Беремиру?

– Я из Илланского княжества.

Атли не сумел скрыть удивления.

– С юга, значит. Далеко же тебя занесло.

– Я хотела учиться у Беремира, – пожала плечами Василиса. – Много слышала о нём в детстве. Мама была против магии. В смысле, она была слегка не в себе. Говорила, что меня хотят у неё отнять, запрещала покидать дом. Так что все отборы в Академию я пропустила. А потом мама наняла мне няньку. Дуней звали. И она оказалась ведьмой. Скрывала это от матери, разумеется. Но зато сумела понять, что и у меня есть способности. Сначала она сама учила меня в тайне от матери. Рассказывала про Академию, про Беремира. А когда мне исполнилось тринадцать – мы с Дуней сбежали.

– Что с ней стало?

– Наверно, вернулась назад, – ответила Василиса. – Мы расстались на въезде в Тригорскую Долину. Она сказала, что не может поехать дальше. Я несколько дней блуждала по лесу, но всё же смогла найти Лютоборы и Беремира.

– И он сразу согласился?

– Ну, не сразу, – протянула Василиса. – Я три ночи провела на его крыльце. Днём не давала ему проходу и всё показывала какие-то фокусы.

Василиса засмеялась, вспоминая.

– Я заставила летать ведро. Оно оказалось с навозом. Конечно, я его уронила.

Глаза Атли весело блестели.

– Надеюсь, не на Беремира?

– На домового, – Василиса коснулась мешочка на шее. – Наше знакомство не задалось.

Атли сделал несколько пометок в тетради.

– Происходило ли что-то… необычное? – спросил он. – Беремир рассказывал тебе, чем занимался в Лютоборах?

Василиса прищурилась. О чём это он?

– Он говорил, что отошёл от дел. Не знаю. Нет, наверное, ничего необычного.

– Ладно, – Атли отложил перо. – Думаю, на этом мы можем пока закончить. Вообще я позвал тебя, чтобы потренироваться. Посмотреть, как ты будешь работать в паре.

Атли встал из-за стола. Василиса тоже поднялась.

– Моей… парой будешь ты? – спросила она. Щёки обжёг румянец.

Атли несколько секунд непонимающе смотрел на Василису, а затем звонко расхохотался. Малахитовые глаза наполнились слезами и оттого ещё больше напоминали диковинные драгоценные камни.

Василиса опешила от такой реакции, чувствуя, как краснеют щеки, и поспешила опустить взгляд.

– Признаться честно, я польщён этим предположением, – отсмеявшись, ответил Атли. – Но, к моему великому сожалению, не мне быть твоей парой. Пойдём на поле, я вас познакомлю.

Атли направился к двери, жестом пригласив Василису следовать за ним.

– Ты прибыла… не в сезон. До выпуска кадетов из Академии ещё полгода, поэтому выбор партнёров для тебя несколько ограничен. По правде сказать, его нет вовсе. В Гвардии сейчас только один воин без пары. Надеюсь, вы поладите.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.


КУПИТЬ КНИГУ