Продолжая исследовать философское наследие Дениэла Белла, невозможно обойти вниманием его труд «Грядущее постиндустриальное общество: Опыт социального прогнозирования». В нем Белл уже предстает перед нами не в качестве яростного обвинителя идеологий, Идеологии как таковой, а как тщательно взвешивающий каждое свое слово автор, полностью отдающий себе отчет в том, кому он противопоставляет то, что он пишет. Наша же задача здесь была весьма скромной: просто донести до Вашего сведения обнаруженное Беллом – как сказанное, так и не-сказанное им.

Эта заметка – о, пожалуй, самой скандальной работе эпатажного философа Герберта Маркузе: «Одномерный человек». Практически сразу же после ее опубликования на ее автора обрушился шквал яростной критики. Обвинения были самыми разнообразными: от уличения его в мизантропии и – до изобличения его же «замаскированной презрительности к людям». Маркузе называли и циником, и нигилистом, и экстремистом и «левооппортуничтическим ревизионистом». Сейчас, по прошествии полувека после того, как увидел свет «Одномерный человек» Маркузе, мы попытались поделиться с Вами своим вuдением смысла и сути этой, явно не ординарной работы.

Предлагаемая Вашему вниманию миниатюра посвящена Эдмунду Гуссерлю – человеку, открывшему новое направление в философии: феноменологию как учение о феноменах человеческого сознания. Это направление – самое молодое в философии, существующей уже, как минимум, две с половиной тысячи лет, но все это время, вплоть до начала XX-го века, не решавшейся замахнуться на проникновение в «святая святых» – в бездонные глубины человеческого сознания. Практически синхронно Фрейд – со стороны своего психоанализа, – и Гуссерль – со стороны своей феноменологии – пошли на штурм «башни из слоновой кости», называемой познание СОЗНАНИЯ.

Предлагаемая Вашему вниманию статья посвящена рассмотрению проблем, поставленных Станuславом Лемом в его последней работе: «Мегабитовая бомба». Признавая принципиальную правомерность и правомочность высказываемых С.Лемом тревог и опасений по поводу бездумного и бездушного распространения и применения “I T” в различных сферах человеческой жизни и деятельности, мы здесь, тем не менее, формулируем и обосновываем свою – сдержанно оптимистичную – позицию относительно дальнейших перспектив развития ситуации в рассматриваемой области.

Бертран Рассел прожил почти сто лет. И, судя по тому, что он за эти годы управился сделать – не зря. К числу того, что, будучи уже в возрасте «под девяносто», он с другим, так же, как и он, лауреатом Нобелевской премии в области литература – Жан-Поль Сартром – создали Международный трибунал по расследованию преступлений против человечности, которые совершили войска США во Вьетнаме.

Бертрану Расселу, пожалуй, едва ли не первому среди представителей «западной» или же – «европейской» – как Вам будет угодно – школы мышления удалось придти к парадоксальной по своему существу мысли: чем больше мы абсолютизируем какую-либо – любую! – идею, тем больше она вырождается в абсурд.

Статья (в трех частях), что сейчас у Вас перед глазами, – попытка донесения. До сведения Читателя сути и смысла философского и научного наследия, оставленного нам с Вами Владимиром Андреевичем Роменцом, кем по праву могла бы гордиться любая страна, будь он ее гражданином. Один-единственный пример: у всех, кто слушал внимательно его лекции (а не-внимательно их слушать было просто не-возможно) по психологии детского и подросткового возраста, их дети стали их лучшими в мире друзьями. А по-другому и быть не могло. Потому что вот такой это был Человек, Философ, Ученый. Все – с большой буквы.

Вторая часть нашей статьи о Владимире Андреевиче Роменце призвана предоставить Вам возможность ознакомиться с удивительным талантом этого человека: сложное представлять так, как будто оно – простое, причем без малейшего ущерба для смысла представляемого. Обычно за наличием обилия терминологических выспренностей прячется отсутствие собственно мысли. Исключения – отдельные гении, которые пишут и говорят сложно просто потому что для них это – просто, и им кажется, что это так же просто и для всех других. Роменец – не из таких. В нем был редкостный дар: не опрощая, упрощать. Так, чтобы смысл сказанного или написанного им был ясен и понятен для любого человека, безотносительно к уровню его профессиональной подготовки.

Третья, заключительная часть нашей статьи о Владимире Андреевиче Роменце, авторе шеститомной «Истории психологии», которую на одном дыхании читают и изучают профессора и студенты Оксфорда, Кембриджа и Сорбонны, и которую, как правило, не включают в учебные программы в наших, отечественных университетах, посвящена тому, как можно сложнейшую философскую и психологическую проблематику, связанную с человеческими потребностями, представить просто и ясно. Не утрачивая при этом ни ее сути, ни ее смысла. Как только Вы прочтете эпиграф к этой части статьи, у Вас в памяти сразу же всплывет образ полно-половозрелого лягушонка-самца – героя мультипликационного фильма по сказке Ганса Христиана Андерсена «Дюймовочка» с его (лягушонка, а не датского сказочника) сакраментальной фразой: «Поел, можно и поспать; поспал – можно и поесть».

Предлагаемая Вашему вниманию статья состоит из двух частей. Первая часть посвящена исследуемой супругами Тоффлер – Элвином и Хайди, – проблеме революционного богатства: что оно такое, в чем оно состоит, и – существует ли оно вообще – в свете набирающих силу в философских и научных концептах идеи о тотальной вредоносности всех и всяческих революций; революций как таковых. Со своей стороны здесь мы подводим вплотную читателя к его собственной интерпретации того, что до сих пор ускользало от внимания исследователей: причины революций. Всех. В какой бы области действительности они ни происходили: революций как таковых. Вторая же часть – о тех «трех волнах», что усмотрел Эдвин Тоффлер в глобальной Истории Человечества. Там же на Ваше рассмотрение выносится наша версия причины революции. Любой.