Про оборону и обстоятельствах сдачи Харькова в октябре 1941 года у нас почему-то говорят редко и невнятно, хотя речь идет о втором по величине городе Украины. Пожелтевшие сборники воспоминаний советских времен рассказывают об упорных пяти—шестидневных боях за удержание города. Сама собой напрашивается мысль: «Будь для обороны больше сил, Харьков не сдали бы никогда. Чем мы хуже Москвы, Ленинграда или Тулы?» Мысль патриотическая, но от истины далекая. Именно она лежит в основе предложений об учреждении знака «За оборону Харькова» и порождает сожаления о не полученном звании «Город-герой». Источники посвежее смотрят на это иначе. Изданная к 350-летию города «Історія міста Харкова ХХ століття» об обороне в октябре 1941 года рассказывает по-научному сухо – всего пятью абзацами. В киевских изданиях вы не найдете и этого. В 900-страничном итоговом фолианте «Безсмертя. Книга Пам’яті України», выпущенном в 2000 году под редакцией главного фронтовика страны, народного депутата и члена КПУ генерала И. Герасимова, о боях на Харьковщине – три «тощих» абзаца. Самого Харькова не видно и в микроскоп. Что же в действительности происходило возле Харькова осенью 1941 года? Что из написанного в книгах – миф, а что – реальность? О причинах быстрого выхода гитлеровцев на подступы к городу речь шла в материале «Черный сентябрь 1941-го» («Слобода» № 74, 15.09.2006). Откроем пожелтевшие томики отредактированных воспоминаний «В боях за Харьковщину» и сборники испещренных многоточиями документов «Харьковщина в годы Великой Отечественной войны», которые уже 40 лет служат главными источниками информации о том периоде. Вы не догадываетесь, что стоит за многоточиями? Рука цензора вычеркивала негатив и все, что могло быть неправильно понято или неверно истолковано. «Неправильно думающими» и «некорректно пишущими» оказывались не только резавшие правду-матку солдаты-окопники, но и прославленные маршалы и партработники. Пересказывать напечатанное не будем. Лучше впервые посмотрим на то, что в эти книги не вошло.

Чтобы дискредитировать российскую власть и вызвать в стране волну возмущения, американские «партнеры» спланировали жестокую провокацию. Местом для будущего «майдана» они выбрали город Губинск, в котором проживает известный оппозиционер Бородинский. Ему и поручено координировать операцию. А всю грязную работу взяла на себя банда чеченского боевика Руслана Таева. Для начала бандиты убивают участкового. Один из боевиков надевает полицейскую форму и из табельного пистолета расстреливает группу молодых людей у ночного клуба… Фитиль подожжен, огонь устремился к бочке с порохом. Кажется, уже невозможно остановить взрыв народного гнева из-за «полицейского беспредела». Боевой офицер, телохранитель мэра города Николай Белов, вдруг понимает, что должен и может спасти страну…

В небольшом украинском городе Калачане задохнулись в дыму тридцать шесть человек, участвовавших в антивоенном митинге. Люди в масках загнали их в Дом культуры, заперли и подожгли. Среди погибших оказался брат командира группы российского спецназа капитана Антона Горденко. Капитан как раз был в отпуске, когда пришла чудовищная новость. Едва сдерживая слезы боли и ненависти, Антон поехал на Украину. Простился с братом на его могиле. Но с кладбища уйти не смог – без всяких причин российского спецназовца арестовали сотрудники СБУ. Лучше бы они этого не делали. Капитан успел послать сигнал тревоги своим боевым товарищам – старлею Роману Воронцу и лейтенанту Александру Кабанову…

Осень 1943 года. После Курской битвы обескровленный штрафной батальон выведен в тыл на пополнение и переформировку. Большинство этого пополнения – матерые уголовники: воры, бандиты, даже убийцы. Столкновение между ними и выжившими фронтовиками неизбежно… А впереди у штрафников новые бои – после короткой передышки батальон переброшен на 1-й Белорусский фронт, который со дня на день должен перейти в наступление. Как обычно, штрафбат направят на самый горячий участок. Как всегда, они пойдут в прорыв первыми. Они должны «искупить свою вину кровью». Немногие из них переживут этот бой… Роман написан на основе реальных событий, участником которых был автор, Юрий Сергеевич Погребов, сам воевавший в штрафбате.

«Иногда, в редкие минуты одиночества и покоя, он пытался представить, откуда, из какой глубины возникла его душа. Из какого невнятного мерцающего тумана она вплыла в жизнь. По крохотным пылинкам памяти, по мимолетным корпускулам света он восстанавливал момент своего появления. Цеплялся за младенческие хрупкие образы, вслушивался в слабые отголоски, стремился различить, уловить ту черту, за которой из туманного, неразличимого целого возникло отдельное, ощутимое, чувствующее – он сам. Перебирая воспоминания, удаляясь в прошлое, в юность, в детство, он словно уносился вспять на тончайшем световом луче, врывался в дымное непроглядное облако, из которого вышел. Сверкающая бесконечность чудилась ему за этой мглой и туманом. Туда, в это необъятное сверкание, пройдя сквозь сумрак, вернется его душа…»

«Зимнее белесое солнце, чуть заметное сверкание инея. И под этим холодным светилом – выступы и ромбы брони, башни танков с длинными черными пушками, поротно стоящие бэтээры, колонны заостренных боевых машин пехоты, грузовые фургоны и кунги, решетчатые тарелки антенн, штыри, перекрестья и мачты, брезентовые палатки с дымами из железных труб, артиллерийские тягачи, санитарные машины с крестами, черная рытвина дороги, в которой рвется, буксует, не в силах вырваться, наливник. И за этой дорогой – коричневая чеченская степь, ржавые холмы с перепутанным сникшим бурьяном, красноватое село с кирпичными домами, веретенообразной колючей мечетью…»

«В этот час ранней ночи Грозный напоминал огромную горящую покрышку, ребристую, кипящую жидким гудроном, с черно-красным ядовитым огнем, из которого вырывалась клубами жирная копоть. Ветер гнал в развалины дома запах горелой нефти, кислого ледяного железа, сырого зловонья порванных коммуникаций. В разоренных жилищах, в разбитых подвалах, в черной жиже плавали доски, набрякшие одеяла, убитые собаки и люди. Ленивый пожар соседней пятиэтажки, расстрелянной днем из танков, трепетал в осколке стекла, застрявшего в обгорелой раме. Лейтенант Валерий Пушков, командир мотострелкового взвода, смотрел на эту ломаную стеклянную плоскость, в которой, как в зеркале, отражался изуродованный, в кровоподтеках и ссадинах, город…»

Эти романы – о последних войнах современности, об Афгане и Чечне. Александр Проханов был на этих войнах, вместе с солдатами стоял в тени смерти и видел, как она парит над рваными окопами, дымящимися воронками, хирургическими столами полевых госпиталей. Книга страшная, потому что в ней ничего не придумано, ярко и детально прорисована батальная правда. Вместе с тем она несет в себе необыкновенно светлую, сильную небесную энергию доброты. Той доброты, которая неминуемо приходит на место ненависти и возносит души погибших бойцов к своему Творцу.

Верить этому или нет? Историй слишком много, рассказаны они разными людьми в разное время, и все же невольно обращаешь внимание на одну странную вещь, которая их все объединяет: извечная борьба Добра и Зла может вдруг принять такую невероятную, неземную, необъяснимую форму, что вмиг рушатся все наши устоявшиеся представления о реальности и адекватности. Может быть, причиной тому – война, которая яркой декорацией стоит за всеми этими историями? Война, которая в своем адовом котле смешивает воедино Добро и Зло, Правду и Ложь, Реальность и Вымысел?

Краповые береты… Это элита спецназа России. А как создавались эти войска? Где и как рождались их традиции: стойкость, мужество, верность долгу, героизм? Повесть «Первый день войны» из серии «Краповые береты» посвящена истории внутренних войск России. Сюжет повести основан на реальных событиях, происходивших в первые дни Великой Отечественной войны.